Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Игорь Сергеевич Батенев 28.02.1953 - 06.01.2021

Игорь Сергеевич Батенев в своей жизни был человеком настойчивым, упорным, терпеливым.
А потому достигал успеха и становился первооткрывателем там, где другие опускали руки, мирились с неудачами и торжеством зла.
Много лет Игорь Сергеевич потратил на то, чтобы добиться возможности установить в Новосибирске мемориальную доску своему соратнику по Народно-трудовому союзу российских солидаристов, известному драматургу и барду Александру Галичу.
Препятствия казались непреодолимыми: тут и антисемитизм руководства СО РАН, и сталинизм членов комиссии по топонимике при мэрии, и косность чиновников. Неоднократно Игорь Сергеевич собирал подписи под коллективными обращениями к властям, многих приглашал в качестве экспертов на заседания комиссии по топонимике (однажды и я там был, это ещё тот парк Юрского периода!), донимал мэра запросами. Везёт тем, кто добивается, стремится и не сдаётся. В один из визитов Путина в Париж его сводили на кладбище Сент-Женевьев де Буа, где подполковник КГБ возложил цветы на могилы эмигрантов из России, в том числе и на могилу Александра Галича. Этот лицемерный жест, показанный по телевидению, был воспринят как руководящее указание мэром Городецким: он отправил в мусорную корзину мнение сталинистов из собственной комиссии по топонимике и согласовал установку мемориальной доски на здании, где в 60-е годы располагался клуб "Под интегралом" и где выступал Александр Галич.
На моей памяти это первый и пока единственный случай увековечивания памяти видного участника сопротивления коммунистическому режиму в городе Новосибирске. Предпринимаемые с 2013 года попытки закрепить в названии городского объекта память о нашем земляке и самом известном советском политзаключенным 70-80-х годов Анатолии Тихоновиче Марченко до сих пор не дали никакого результата.
Можно сказать, что с Марченко не получается, потому что Путин его добрым словом не вспомнил, можно - потому что мэром теперь выбрали коммуниста, но скорее, потому что нет у этого дела такого энтузиаста как Батенев.

Менее известно другое достижение Игоря Сергеевича - первое зафиксированное судом нарушение выборных процедур и устранение их последствий. Это нарушение совершила не "Единая Россия", фальсификацию устроили те, кого тогда называли "демократами первой волны", в рамках символа демократических перемен начала 1990-х годов - движения "Демократическая Россия".
Стремление к монетизации политического процесса у "демократической молодёжи" обнаружилось во время выборов в областной совет 1994 года. Желание не только добиться успеха на выборах, но и разбогатеть по ходу дела вело к расколу движения "Демократическая Россия", что подробно описано О.В.Лесневской в 11-й главе её книги "Прощай, ХХ век!"
И.В. Лихоманов сочно живописал первый успех монетизации политического процесса в ходе думской кампании 1995 года в "Регионе 54", к которому (успеху) сам имел отношение.
Тогда, проведя в Госдуму Аркадия Янковского от Заельцовского округа Новосибирска, победители совместили один из праздничных банкетов с наспех, а потому с игнорированием процедур выдвижения кандидатов, собранной конференцией Новосибирской областной организации движения "Демократическая Россия". Коли получили думский мандат, коли неплохо заработали в ходе кампании, почему бы не прихватить с собой раскрученный бренд, чтобы деньги под этот, пока окончательно не вышедший из моды бренд,и дальше сами в руки текли? Недостающих делегатов назначили из полевых работников избирательного штаба Янковского. Головокружение от успехов толкало на скользкую воровскую стезю.
Некоторые "делегаты" задавали неуместный вопрос: "А где председатель Демроссии? Где Мананников?" На что получали остроумный ответ: "Какой Мананников? Тот, что на зоне отсиживался, пока мы в партии и в комсомоле боролись с тоталитарным режимом?" Фальсифицированная конференция "победителей" избрала новый состав совета и нового председателя областной ДемРоссии Якова Савченко.
Член совета новосибирской "ДемРоссии" Игорь Сергеевич Батенев не подрабатывал в избирательной кампании Янковского, а потому лишь спустя пару месяцев поинтересовался, почему его давно не приглашают на заседания совета, ранее собиравшиеся каждые две недели, а то и чаще.
И был крайне изумлен, узнав, что он уже не член совета, и председатель не Мананников, а Савченко. Тот самый комсомолец Савченко, который в апреле 1989 года как глава студенческого клуба в поддержку перестройки проводил пикет у станции метро Студенческая. Игорь Сергеевич услышал о пикете по радио, взял российский триколор и бело-зеленый сибирский флаг из реквизита Демократического Союза, пришёл к месту проведения пикета, но был послан оттуда подальше организатором пикета Савченко, обещавшим сдать провокатора в милицию, если Игорь Сергеевич не свернёт немедленно свои антисоветские тряпки.

Игорь Сергеевич Батенев подробно изучил действовавший тогда закон об общественных организациях, уставные документы федеральной и новосибирской организации движения "Демократическая Россия" и подал в Центральный районный суд города исковое заявление о восстановлении его нарушенных законных прав. Я долго ворчал позже по этому поводу, поскольку суд решил вызвать двух ответчиков, меня и Савченко, и мне пришлось прилетать на заседания из Москвы. Я не могу указать точных дат судебных заседаний и дату вынесения решения суда - это первая половина 1997 года - мои архивы изъяты путинскими "органами" в ходе многочисленных обысков 2006-2010 г.г. и до сих пор не возвращены. Начиная с решения совета о созыве конференции, все документы оказались сфальсифицированы молодыми энтузиастами радикальной монетизации своей политической активности. Неудивительно, что после рассмотрения таких документов, допроса свидетелей, включая депутата государственной думы Янковского, спустя год, суд пришел к выводу о том, что права члена новосибирской организации движения "Демократическая Россия" Батенева были нарушены проведением незаконной конференции, разжаловал недавнего комсомольца Савченко из председателей и вернул председательские атрибуты Мананникову .
Благодаря настойчивости Игоря Сергеевича Батенева жулики и проходимцы, пусть не в судебном решении, но по очевидным выводам из него, были названы жуликами и проходимцами, а с репутации первой и единственной массовой антикоммунистической организации Новосибирска и области, известной сбором сорока тысяч подписей под требованиями созыва Учредительного собрания и введения прямой выборности губернаторов, прославленной своей позицией по апрельскому референдуму 1993 года и отношением к ельцинскому Указу #1400, было смыто грязное пятно фальсификаций ради ускоренного обогащения отдельно взятых "демократов".
Яков Савченко удачно продолжил процесс монетизации своих общественных навыков. Красный диплом медицинского института был спрятан в долгий ящик, а Яков пару последних десятилетий посвятил политтехнологическому обслуживанию администрации Новосибирской области. Демократическое оформление чекистской диктатуры хорошо оплачивалось и, полагаю, до сих пор оплачивается из "чёрной кассы" обладминистрации. Называть политтехнологов, впаривающих электорату сомнительных кандидатов от власти, мошенниками не принято, но как их иначе называть? Первое мошенничество будущего организатора избирательных кампаний номенклатуры вывел на чистую воду Игорь Сергеевич Батенев.
Соучастник аферы с переворотом в "ДемРоссии" Аркадий Янковский не менее удачно монетизировал свое бесславное депутатское прошлое, построив, как принято у депутатов государственной думы, запасной аэродром в Нью-Йорке, куда перебазировал потомство. Не обошлась биография без курьёзов. В 1999 году, надеясь избраться в депутаты второй раз, Аркадий из всех рекламных листовок заявлял, что он единственный депутат, отказавшийся от приватизации служебной квартиры (в случае повторного избрания была гарантия переезда из неприватизированной стандартной трёшки в новый шикарный депутатский дом, построенный по новорусским стандартам на Мосфильмовской улице среди зелени парков и особняков иностранных посольств), но набрав лишь два процента на выборах, ещё 15 лет держал оборону, не возвращая служебную квартиру государству. Приходилось Аркадию и выступать запевалой в хоре ФСБ.
Судя по выступлениям господина Янковского в социальных сетях, на почве неумеренного тщеславия он сошёл с ума. "Самиздатчик и пассионарий","политик романтического плана","неистовый активист и трудоголик" и т.п. безудержное бахвальство. Нормального человека коробит, если такими эпитетами его заслуженно награждают во время юбилейного застолья. Но господин Янковский эту пафосную терминологию безосновательно использует для характеристики самого себя. Диагноз пусть ставят специалисты.

В последние годы Игорь Сергеевич Батенев много времени проводил на единственном принадлежавшем ему объекте частной собственности - даче. Каждый год упорно и настойчиво обновлял и совершенствовал игровые и спортивные площадки для соседских детей и молодежи. Для своей семьи построил баню, куда регулярно приглашал друзей. Пока был здоров, Игорь Сергеевич не пропускал ни одного антипутинского пикета, ни одной акции солидарности с Украиной и Грузией. "Это для меня как баня, - говорил он, - гигиеническая процедура не для тела, а для души. Постоишь часок с плакатом и вроде станешь чище, отмоешься от вездесущей чекистской подлости".
В отличие от своих оппонентов четвертьвековой давности Игорь Сергеевич Батенев не пиарил за деньги партию "Единая Россия" и не провозглашал себя пассионарием. Он ничего не монетизировал, но сохранил в Новосибирске память об Александре Галиче и очистил историю местной "Демократической России" от налипшей грязи.
Вечная память Игорю Сергеевичу Батеневу.

Модная тема

Моды на публикации в русскоязычных соцсетях задаёт последние полгода Спаситель России.
Вчера он ввел в оборот тему голодовок.
Мне этот способ протеста и привлечения внимания к своим проблемам близок, я прибегал к нему неоднократно.
Иногда, хотя и очень редко, голодовки бывают успешными, приводящими к выполнению заявленных требований.
В моей практике таких было три.
1. Август 1984 года.
За год до этого мне было обещано администрацией зоны в Архангельской области (УГ42/14) длительное свидание с матерью. Назначена дата свидания в конце октября. Но в середине октября меня отправили на этап. Как позже выяснилось, в Новосибирскую область. Матушка, предупредить которую у меня не было никакой возможности, тащилась через всю страну с тюками провизии, но вынуждена возвращаться восвояси, так и не увидев сына. В новосибирской УФ 91/12 хозяин мне лично пообещал длительное свидание, но не раньше, чем через полгода - записали в график на август. За неделю до назначенной даты узнаю, что в комнатах свиданий объявлен карантин в связи с какой-то неназванной эпидемией на неопределенный срок. Расцениваю это как действие администрации, направленное конкретно, против меня, и объявляю голодовку. Тут же следует постановление "хозяина" о водворении голодающего в штрафной изолятор. Держат в одиночной камере, как и положено по советским законам, в одном нижнем белье, а ночи уже холодные в Сибири. Стучу зубами две недели, не притрагиваясь к еде, которую тогда в штрафных изоляторах давали через день. На пятнадцатые сутки ведут к "хозяину". Спрашивает, когда сниму голодовку. Отвечаю - как только предоставите свидание, с которым вы динамите меня и мою мать уже год.
Хорошо, говорит, двое суток свидания через неделю. Телеграмму матери они отправят сами.
Свидание состоялось. Карантин для остальных зэков сняли сразу после моего свидания.
2. Декабрь 1987 года.
Восьмого декабря исполнялся ровно год со дня гибели в Чистопольский тюрьме от последствий голодовки Анатолия Тихоновича Марченко. Я решил напомнить об этом землякам небольшим рукописным плакатом, который собирался прикрепить к доске объявлений у Новосибирской консерватории. 7 декабря чуть позже 23 часов при морозе около 30 градусов при полном отсутствии прохожих у той самой доски объявлений с ещё не прикрепленным плакатом ко мне подъехала черная Волга, из неё вышли трое крепких мужиков и отвезли меня в Железнодорожный РОВД. Утром я оказался в Железнодорожном районном суде, где получил 15 суток административного ареста за мелкое хулиганство, выразившееся в нецензурной брани и приставании к прохожим.
Оторопев от столь наглой чекистской лжи, я объявил сухую голодовку. Она продолжалась пять дней в ныне уже снесённом спецприемнике на улице Пионерской. К концу пятых суток меня выпустили по протесту прокурора. Сказались два фактора. Общественный - шла перестройка. Личный - прокурором Железнодорожного района был честный человек. Он всего лишь проверил по адресной базе данные тех людей, которые написали на меня заявления о правонарушении. Таких людей в действительности не оказалось, и прокурор Пермяков пошёл против КГБ и опротестовал решение суда. Позже мне даже выплатили компенсацию в размере недополученной за эти дни заработной платы (я работал стропалем на железной дороге).
3. Декабрь 2010 года.
Центральный районный суд по представлению следственного комитета по делу об оскорблении "чекистской подстилки" и потомственной судьи того же Центрального суда Марии Шишкиной отправляет меня на стационарную психолого-психиатрическую экспертизу. Проще говоря, заключает на месяц в психбольницу.
В медицинском учреждении, пусть и с решетками, голодовка проходила в комфортных по сравнению с тюрьмой условиях. С ежедневными клизмами и контролем давления. Широкое освещение этого события и критика новосибирских психиатров со стороны ведущих авторитетов профессии (Цезарь Короленко), устыдила экспертов, от бесед с которыми я категорически отказался, и они признали здорового человека здоровым через неделю вместо того, чтобы признать сумасшедшим через месяц, как требовали "органы".
Из прогрессивной общественности одна лишь писательница Ольга Лесневская публично одобрила отправку Мананникова на экспертизу, психиатры к ней не прислушались, но её принципиальность оценили в партии Яблоко, приняв в члены и избрав два года спустя заместителем председателя новосибирской организации.

На самом деле, это всё детский сад по сравнению с тем, когда голодовку объявляют серьёзные люди, а им противостоят уверенные в своей правоте власти. Я имею в виду голодовку "ирландских террористов" в тюрьме Лонг Кэш в 1981 году, натолкнувшуюся на непреклонность "железной леди", отказавшейся вернуть террористам статус политзаключенных.
В этом смысле голодовка Спасителя России как метод нанесения вреда своему здоровью вплоть до летального исхода в случае невыполнения требований выглядит нелогично: пустите врача, а то к прочим болезням добавлю истощение. Но прогрессивную общественность в её затяжной экзальтации отсутствие логики не смущает.

О возможности честных выборов РФ.

4600.
Столько секретных агентов числилось на учёте в КГБ Латвийской ССР в 1991 году.
Сейчас открыт доступ не только к учетным записям, но и ко всем сохранившимся отчётам и донесениям тайной чекистской агентуры.
Население Латвии в том же году оценивалось в 2658 тысяч человек.
В Новосибирской области сейчас живут 2711 тысяч.
Вряд ли при чекистской власти секретных агентов, готовых информировать о настроениях и планах соседей, родственников и сослуживцев стало меньше в расчете на душу населения.
То есть, около пяти тысяч сексотов в НСО зарабатывают себе трудовой стаж и пенсию периодическими встречами с кураторами, получением от их заданий и отчетами об их выполнении.
В начале 90-х модным было раскаяние агентов. Я был свидетелем парочки таких сеансов саморазоблачения в новосибирской организации Демократического союза. На основе интервью и писем бывших стукачей Юрий Щекочихин написал книгу "Рабы ГБ". Именно за эту книгу,за опасный пример бегства от чекистов, автор был казнён в 2003 году тем же изощренным способом, что и Александр Литвиненко три года спустя.
Случались и разоблачения агентов. Выведение на чистую воду новосибирских активистов Демсоюза и сексотов КГБ Алексея Кретинина и Виталия Шапрана никак не отразилось на их последующей деятельности: оба до конца дней мелькали в журналистике и общественной жизни Новосибирска и Бердска.
Краткий миг испуга 1991 года у чекистов и сексотов быстро прошёл. Архивы и дела оперативного учёта не открылись. Немного погодя их секретность была узаконена той думой, где большинство было у коммунистов. В путинское время для сексотов узаконили трудовой стаж и право на пенсию.
В наши дни на серьезную карьеру ни в бизнесе, ни в политике нельзя рассчитывать, не продав душу дьяволу госбезопасности. Марина Салье рассказывала, что в демократической фракции Ленсовета пытались вычислить засланных казачков. Двоих вычислили. Игоря Артемьева и Алексея Миллера. Их положение в нынешней иерархии служит обнадеживающим примером для юношества: стучите и обрящете!

Это о возможности честных выборов в РФ: чтобы стать эллойпамфиловой или председателем избиркома помельче надо начинать с записи в стукачи и делом доказывать преданность начальству. И только потом проводить "честные выборы".

Для митинга 21 июня 2019 года в Новосибирске

Господа журналисты и сочувствующие!


Я очень рад нежданно возникшему феномену журналистской солидарности. Это новое и обнадеживающее явление в Новосибирске.


Я рад, что Ивана Голунова поддержали коллеги и гражданское общество. Хоть и сожалею, что Иван и его работодатели, добившись локального успеха, повернулись к этому обществу задом.


Я в прошлом тоже зарабатывал на жизнь журналистикой.  Мне повезло быть первым репортером Радио Свобода в Сибири, который регулярно и под своим  именем вещал на самой антисоветской из антисоветских радиостанций. Мне посчастливилось стать издателем и редактором первого независимого издания в Сибири, раздражавшего коммунистов и распространявшего идеи сибирской самостоятельности. Даже свою первую в жизни квартиру я приобрел на доходы от профессиональной журналистской деятельности. Соответственно, повезло нажить врагов в КГБ, поскольку к разоблачению подлости и преступлений этой конторы мои и редактируемые мною тексты имели некоторое отношение.


Войдя во власть и закрепившись в ней, чекисты не могли не свести со мной счеты. У них хорошая память и длинные руки.


Мне наркотики не подбрасывали.


Но возбудили уголовные дела по нелепейшему из доносов по статьям о мошенничестве в особо крупном размере и незаконной предпринимательской деятельности. Проведя обыски, спохватились, что дело не склеится, и поручили двум гаишникам написать заведомо ложный донос о якобы их оскорблении. Они написали. Дело возбудили. Тянули его три года, потом продолжили уже по доносу знатной судьи в третьем поколении Марии Александровны Шишкиной, которую я, якобы, оскорбил как судью.


И никакой журналистской солидарности.


Collapse )

Седьмой ФСР. Тракай, 8-9 июня 2019.

Съехалось пять человек из Новосибирска. Не считая Ильи Пономарёва, который теперь из Киева.
Не самая дружная делегация-многие друг с другом не здороваются.
Мимо меня, свернув шею в сторону, на этот раз дефилировал не только ветеран труда Новосибирской области Аркадий Янковский, но и самопровозглашенная "бабушка новосибирской демократии" Ольга Лесневская.
Заняв место рядом с "бабушкой", внимал выступающим Алексей Голубков.
Евгений Митрофанов в футболке с флагом "Соединённых штатов Сибири" активно общался в кулуарах с медиаперсонами.
Ольга Васильевна, продолжив свою кампанию против "ельцинской семьи", начатую в ходе выборов новосибирского мэра в 2004 году проголосовала за включение в санкционные списки Валентина Юмашева. Могла бы, наверное, потребовать включения в этот список кандидата в новосибирские мэры "от Березовского и ельцинской семьи" Я.Р.Лондона, но Яков не дожил до появления Ольги на Форуме.
О постоянном участнике Форумов свободной России Аркадии Эдуардовиче помолчу до его следующего интервью чекистской газете "Новая Сибирь".

Памяти Алексея Кретинина, агента КГБ.

Алёша Кретинин работал на КГБ.
Исчерпывающим доказательством могло бы быть личное признание, но оно не состоялось при жизни нашего героя.
Посмертным могла стать расписка о сотрудничестве, но и её никто нам не предъявит.
Практически всю жизнь мне приходилось размышлять почти о каждом своем знакомом: работает он (она) на "органы" или нет? Один критерий удалось сформулировать. Если человек совершает поступки, противоречащие одновременно как интересам группы, в которую он входит, так и его личным интересам, то объясненить это можно лишь двумя обстоятельствами. Либо он не в своем уме, либо есть какая-то третья сила, с которой он сотрудничает. В случае диссидентского кружка или оппозиционной организации речь идет о тайной полиции.

С Алёшей мы познакомились в 1987 году.
Сентябрь и октябрь 1987 года я провел в Москве, где держал голодовку, требуя реабилитации по ранее отсиженному сроку.
Голодовка завершилась ровно через месяц, когда меня наконец задержали, доставили в "Матросскую тишину" и отправили в сопровождении двух чекистов и за госсчет на поезде в Новосибирск. Я познакомился в ходе голодовки с Сергеем Григорьянцем и всей тогдашней редакцией журнала "Гласность" и мне стало стыдно. Стыдно продолжать требовать собственной реабилитации, когда люди занимаются конкретным антисоветским делом, отсидев куда более солидные сроки.
Чекисты увозили из Москвы сибирского корреспондента "Гласности": формально я нарушил секретный,но действовавший для всех бывших политзаключенных запрет находиться в Москве более 24 часов. Можно сказать, провожали к месту работы.
В конце октября я развесил в шести новосибирских вузах объявления, предлагающие желающим сотрудничать с первым независимым журналом "Гласность". В течение ноября ко мне пришли пять человек. И все, как показало время, агенты КГБ.
Первых двух я не пустил на порог. Ни на студентов, ни на преподавателей они не были похоже даже отдалённо. Меня изумило УКГБ по Новосибирской области, подсылавшее приблатненную шпану к отсиденту. Чекисты быстро исправились.
Третьим оказался, как чуть позже выяснилось, заместитель секретаря комитета ВЛКСМ НЭТИ - шустрый молодой человек, который забежал пару раз. Четвертым пришел Игорь Макурин. Заходил неоднократно, беря для чтения и возвращая номера "Гласности". Спустя полгода я встретил его среди ведущих митинга общества "Память" в академгородке. Тогда КГБ работал с этой общественной организацией особенно плотно: среди антисемитов, прикрывавшихся борьбой за трезвость и экологию, Игорь был тайной полиции нужнее. Сейчас (2018) известный предприниматель Игорь Макурин владеет малотиражной чекистской газетой для новосибирской интеллигенции "Новая Сибирь" - форма стала соответствовать содержанию, явление перестало скрывать сущность.
Последним визитёром по объявлению был Алёша Кретинин.
Представился как студент пединститута. Рассказал, что привлекался по 70-й статье, будучи студентом гумфака НГУ. Чудом избежал посадки, но был отправлен в армию. Регулярно заходил за свежими номерами "Гласности", столь же регулярно возвращал. В недавнем интервью бывшей жены Алексея вычитал, что никакого уголовного дела не было, а был совет секретаря парткома гумфака взять академотпуск и послужить в армии, после того, как у него нашли репринт "Собачьего сердца". Кто нашел и при каких обстоятельствах, супруга, видимо, знает не больше, чем я об уголовном деле за "антисоветскую агитацию и пропаганду".

Я никак не связал с Алексеем свой арест в декабре 1987 года при попытке повесить плакат на здании консерватории накануне первой годовщины гибели Анатолия Марченко в Чистопольской тюрьме. Он знал о моем плане, но поскольку меня приглашали на правозащитный семинар в Москву, я тщеславно связал арест с этим семинаром, для срыва которого в те же дни в Украине задержали Вячеслава Чорновила, в Армении Паруйра Айрикяна и ещё нескольких человек в других местах Союза. Хотя логика должна была подсказать, что чекистам известно не только о приглашении, но и о том, что авиабилета я не приобретал и на работе отгула не оформлял,т.е., ехать не собирался. А вот о намерении повесить листовку знали только двое. Мне дали пятнадцать суток за хулиганство, якобы я обматерил задержавших меня чекистов, я объявил сухую голодовку и на пятый день вышел на свободу: прокурорская проверка показала, что пострадавших с фамилиями и адресами, указанными в административном деле, в природе не существует. Больше прокурорских проверок с подобным результатом в моей практике не было.
В июне 1988 года Алексей помогал мне в сборе подписей во время праздника газеты "Молодость Сибири". В то время в Новосибирске силами заключенных строились два номенклатурных объекта: новое здание КГБ (ныне ФАПСИ) и высшей партийной школы (ныне академия госслужбы). Подписи собирались под требованием передать эти новостройки под объекты здравоохранения. Акция получилась заметная, собрали несколько сот подписей, ни одна советская газета об этом не сообщила, но "голоса" рассказали подробно.
Через неделю я отбыл в Москву - поработать в редакции "Гласности", Алексей остался представлять редакцию в Новосибирске вместо меня. Мне больше не надо было числиться где-то на работе и жить строго по месту прописки: в мае Верховный совет СССР отменил статью, карающую за тунеядство. С Алексеем связь поддерживалась не только по телефону. Он несколько раз прилетал в Москву, как в редакцию "Гласности", так и на мероприятия "Демократического союза", имел возможность лично познакомиться со многими активистами неформальных организаций.

В феврале 1989 года я вернулся в Новосибирск с намерением создать независимое издание в Сибири и обеспечивать информацией корпункты западных информагентств, журналистов которых редко выпускали из Москвы. В частности, неплохо удался видеорепортаж о рабочих зонах внутри города, заказанный американцами. Кроме уже упомянутых зданий ВПШ и КГБ, колючей проволокой была затянута гостиница у вокзала и вся Вокзальная магистраль напротив ЦУМа - полное торжество принудительного труда при коммунизме.
К тому времени в Сибири сформировалась сеть информаторов московских независимых изданий, которые были готовы помочь в создании сибирского информагентства. Прекращение глушения западных радиостанций позволяло эту информацию широко распространять. В самом Новосибирске развитие кооперативного движения привело к тому, что появились люди, способные инвестировать приличные деньги в политику и СМИ.
Алёша согласился войти в состав редакции "Пресс-бюллетеня Сибирского информационного агентства". Даже привел испуганного юношу по фамилии Богданец. Записали юношу в редакторы - с тех пор никто его не видел.
Первые три номера делал я один. В количестве пяти экземпляров. Но знали о них многие - основное содержание по телефону передавалось в Мюнхен и по понедельникам разносилось по миру в передаче радио "Свобода" "Судьбы Сибири". Два следующих номера делал Георгий Сидоров, потому они так не похожи на первые и последующие, пока я отсиживал очередные 15 суток за появление в Нарымском сквере.
С майского съезда независимых журналистов в Вильнюсе я и Максим Клименко вернулись уже с отпечатанным массовым тиражом 8-м выпуском пресс-бюллетеня. К тому времени в редакцию подтянулись Александра Лаврова и Александр Петроченко, на которых в дальнейшем и легла основная тяжесть работы. Алексей особым усердием в редакции не отличался, но любил в мое отсутствие (после июльской голодовки на площади Ленина я сначала уехал в Кузбасс - шахтерские забастовки, а потом попал на 15 суток) поддерживать связь с Мюнхеном и Парижем.

Жёсткий нажим КГБ оказывал на редакцию в октябре. Я уехал на пару недель в Мюнхен, потом Александр Гинзбург пригласил в Париж, далее "Репортёры без границ" в Монпелье и Барселону. Чекисты разными путями, но доводили до сведения редакции: Мананников не вернётся, он устроился на Западе, а вы все сядете. Меня действительно уговаривали остаться в Мюнхене, но я отказался. В конце сентября был опубликован закон о выборах народных депутатов РСФСР и я решил проверить его демократичность на себе. Алексей неприятно удивил меня тем, что к концу моего заграничного вояжа перестал выходить на связь, а по возвращении сообщил, что больше не может числиться в редакции, поскольку это создаёт препятствия его учёбе. Это было тем более странно, поскольку финансовое положение ПБ было к тому
времени вполне устойчивым, и приличная зарплата выдавалась своевременно. Я пожелал ему успехов, но через некоторое время узнал, что он издает дайджест публикаций московской и прибалтийской прессы под претенциозным названием "Сибирский курьер", в котором не было ничего сибирского, кроме прописки составителя, и пытается выдвинуться кандидатом в народные депутаты РСФСР по Октябрьскому округу...

Моя кампания была весёлой. Первый секретарь обкома Виталий Муха поставил задачу не допустить избрания антисоветчика Мананникова. Его товарищ, член бюро обкома и начальник управления КГБ по Новосибирской области Николай Фролов, взял под козырек. Подметные листовки не помогали. Пришлось выписывать из Москвы Олега Туманова, советского шпиона, проработавшего редактором на радио "Свобода" более десяти лет. Слегка поддатый Туманов в прямом эфире государственного ТВ делился своими догадками о том, что радио "Свобода" - несомненный филиал ЦРУ и ему необходимо дать отпор. Отпор дать не получилось с помощью одного агента КГБ накануне выборов - пришлось "расчехлять" другого уже после выборов, партия и КГБ не хотели сдавать позиции.
Уже в мае, когда вокруг избранного народного депутата от национально-территориального округа (=от всего города Новосибирска) ежедневно вились все будущие карьеристы от "демократии", в редакцию Пресс-бюллетеня принесли макет нового номера "Сибирского курьера". Там впервые появилась не перепечатка, а авторский материал. За подписью Алексея Кретинина. С рассказом о том, какой же негодяй этот Мананников, заменивший новосибирским избирателям родную коммунистическую партию. Этот макет с нашим курьером и за редакционный счёт должен был улететь в Вильнюс и вернуться двухтысячным тиражом в Новосибирск. Мы решили сделать иначе. Макет "Сибирского курьера" не отправили, а текст Алексея Кретинина разместили без купюр в ближайшем номере Пресс-бюллетеня (тиражом 15000 экземпляров), пообещав отправить гонорар, если такой будет истребован, не автору, а заказчику - в КГБ. Любой желающий до сих пор может ознакомиться с этим документом в 66 выпуске Пресс-бюллетеня.
Ни тихий уход из редакции осенью 1989-го, ни громкий стук дверью весной 1990-го не имеют рационального объяснения ни с точки зрения интересов общего дела, ни с позиции поиска личной алешиной выгоды.
Естественно, что и на "Свободе", и в "Русской мысли", куда Пресс-бюллетень попадал раньше, чем читателям в Новосибирске, с тех пор контактов с агентом КГБ не поддерживали. Неудивительно, что "Сибирский курьер" больше не выходил, издание, как и издатель-"диссидент" предназначалось для одноразового использования. У новосибирской, вечно копеечно зависимой от власти, интеллигенции институт репутации имеет мало общего с тем, который действовал в среде диссидентов и политзаключенных. И тайное, и открытое сотрудничество с "органами"считается умением устраиваться в жизни. "Расчехление" не сделало Алексея нерукопожатным, он успешно переквалифицировался в краеведы, не забывая раз в полгода в чекистской газете для эстетов "Новая Сибирь" язвительно живописать мою биографию. И немного подрабатывать оказанием политтехнологических услуг той номенклатуре, с которой раньше якобы боролся. Когда ещё были выборы.
Кстати, "Новая Сибирь" в общей сложности по искам о защите чести и достоинства должна мне 50 миллионов неденоминированных рублей, по курсу середины 90-х это примерно 10 тысяч долларов - очень хорошие для тех времён деньги. Но чекисты не платят, они лишь спустя десятилетия выдают справки о причинах смерти. Например, "Пресс-бюллетень" размещал уточнения и изменения в ближайшем номере, если появлялись сомнения в точности ранее опубликованной информации, "Новая Сибирь" твёрдо и последовательно не выполняла даже решения суда о публикации опровержений.

Выполнил Алексей служебный долг и в своей дипломной работе, посвящённой сибирскому самиздату времён перестройки. Пресс-бюллетень там упомянут как отвратительный пример злоупотребления свободой слова со стороны оборзевших неформалов и, в общем, малозаметное грязное пятно на ярком цветном ковре независимой печати. Я заметил в дипломной работе историка пару авторских вымыслов для большей пестроты ковра. Якобы Тамара Котляревская с друзьями издавала в 87 году журнал для отказников. Я часто бывал у Тамары, но никаких намерений что-то писать, а тем более издавать, у этой милой женщины никогда не было. Якобы в 88 году вышли два номера газеты "Сибирская трибуна", исполненные фотоспособом. Я даже помню наше с ним обсуждение названия такой газеты. Но дальше названия дело не пошло. Ни фото-, ни каким иным способом такая газета на свет не появилась, но в историю самиздата попала.

Еще одно воспоминание. О службе в армии я Алёшу во время нашего тесного общения не спрашивал. Понимал, что после уголовного дела по 70-й статье УК, сослали парня в стройбат в глухомани, укомплектованный выходцами с Кавказа или из Средней Азии, чтобы служба мёдом не казалась. И как же я был изумлен, прочтя в 1993 году его мемуары о сбитом доблестными советскими пилотами южнокорейском Боинге. Спустя ровно десять лет. Оказывается, опальный антисоветчик служил в частях повышенной секретности - Дальневосточном округе войск противовоздушной обороны. И не просто служил. А сидел в редакции их многотиражки. Под крылом политотдела и под боком у особистов. А я стеснялся задать вопрос, как ему удалось в стройбате не сорваться и не загреметь в дисбат!
Для сравнения. В сентябре 1985 года, уже после отсидки, я завербовался помощником бурового мастера искать нефть в районе Игарки. Но к работе так и не приступил. Первым же рейсом меня вернули из Игарки в Новосибирск. Человеку, имевшему за плечами ст. 190-1 УК РСФСР, въезд в пограничную зону, которой считалась Игарка, был запрещен. А мне (и другим) Алёша повествовал о возбуждении уголовного дела по более суровой 70-й. После закрытия дела по которой его отправили повышать идейно-политическую подготовку летчиков и ракетчиков, стоявших на страже воздушных рубежей нашей социалистической родины. Такое было возможно. Но только после письменного согласия на сотрудничество с КГБ.

Газета "Новая Сибирь" в течении десяти лет после смерти канонизирует Алексея Кретинина как несгибаемого борца за демократию и известного краеведа. Против второго у меня нет никаких возражений: его заметки из истории Новониколаевска читать было интересно. Но вот борьба за демократию велась на противоположной от КГБ стороне баррикад. И проиграна она во многом благодаря тем, кого чекисты в промышленных масштабах внедряли и внедряют повсюду, особенно в ряды оппозиции.

Митинг за свободу творчества

егодня Новосибирск доказал, что он остается научным и культурным центром Сибири. Жители города вышли на митинг за свободу творчества, против попрания их конституционных прав консервативно-мракобесным союзом местных «православных активистов» с митрополитом Новосибирским и Бердским Тихоном и федеральным министром культуры Владимиром Мединским.
Феномен «православных активистов» не нов для Новосибирска.
Три года назад, 7 апреля 2012 года, нынешний орденоносец Александр Новопашин, настоятель храма Александра Невского, вывел около сотни физически крепких пациентов наркологического реабилитационного центра в Первомайский сквер. Нескольких участников согласованного с властями пикета в поддержку Pussy Riot пришлось эвакуировать до остановки транспорта и в сопровождении полицейских усаживать в маршрутный автобус. До сих пор лица многих новосибирских «активистов» можно разглядеть на рекламном фото на сайте реабилитационного центра «Линия жизни»http://www.soc-org.ru/
Пикеты тех же «активистов» против выставок рисунков Пикассо и «Родины» Марата Гельмана летом 2012 года прошли на удивление без потасовок.
В прошлом году «православные» вновь применяли силу.
19 мая те же клиенты нарколечебницы блокировали доступ в клуб «Рок-сити», чем сорвали выступление популярной польской группы «Бегемот». Присутствовавшие в немалом количестве сотрудники полиции не препятствовали хулиганским действиям «православных». В июне концерт Мэрилина Мэнсона на стадионе «Сибирь», приуроченный ко Дню города, был отменен мэрией на фоне угроз все тех же «активистов». 21 сентября также при явной поддержке полиции и мэрии «православные» с использованием угроз и численного превосходства сорвали проведение пикета солидарности с Маршем мира в Москве. Ни в одном случае не было возбуждено ни одного административного, тем более уголовного дела, против так называемых верующих.
Оперу «Тангейзер» «православные» заметили не сразу. Это не «бесовская» рок-музыка и не выступление «пятой колонны». Но атаку на режиссера Тимофея Кулябина и директора оперного театра Бориса Мездрича начали не анонимные наркозависимые «активисты», а сам митрополит Новосибирский и Бердский Тихон. Ранее Тихон лишь призывал общественность с уважением относиться к убогим эстетическим стандартам пациентов наркоклиник и отказываться от своих культурных предпочтений и политических взглядов, чтобы не раздражать «православных» алкоголиков и наркоманов. В нападках на Новосибирский театр оперы и балета митрополит выступил организатором и вдохновителем.
Кульминация борьбы с очередным «оскорблением чувств верующих» наступила в прошлое воскресенье. В этот день, одновременно с молитвенным обращением к Путину об изменении Конституции и запрете оперы «Тангейзер» в Новосибирске, требования нарко- и алкозависимых «православных активистов» удовлетворил министр культуры РФ Мединский, уволив директора новосибирского оперного театра Бориса Мездрича.
Сегодняшний митинг против цензуры и за свободу творчества собрал явно не меньше участников, чем проведенный на прошлой неделе. Тогда митрополит Тихон назвал христопродавцами всех, кто на митинг не явится.
Сегодня пафоса была меньше, сталинский гимн хором не пели, хоругвями не размахивали и Путину не возносили молитвы. Никому не угрожали расправой как в прошлое воскресенье.
Новосибирские писатели, актеры и ученые выступали против цензуры, за возвращение оперы «Тангейзер» в репертуар, а Бориса Мездрича – к руководству театром. Кинорежиссер Андрей Звягинцев обратился к митингу посредством видеозаписи.
На мой взгляд, организаторы митинга несколько переусердствовали в стремлении к единообразию в защите свободы творчества. Запретили использование каких-либо флагов, кроме официального триколора. Раньше ни один демократический митинг в Новосибирске не обходился без бело-зеленого сибирского знамени. Заранее отказали в предоставлении слова Митрохину, председателю партии «Яблоко». Дескать, тогда и другим партиям надо давать возможность выступить. Хотя представители парламентских партий «Единая Россия» и «Справедливая Россия» выступили неделю назад на этом же месте с призывами к цензуре и расправе над «пятой колонной» и примкнувшими к ней кощунниками. Специально прилетевший из Москвы Андрей Кураев сначала отказался от выступления на митинге, пожелав организаторам успеха, но после зачтения резолюции все-таки выступил.
Но молодежь реализовала творческую энергию на месте: плакаты рисовались и появлялись над толпой прямо по ходу митинга.
Аплодисментами всей площади было прервано чтение резолюции митинга в том месте, где речь шла об отставке нынешнего министра культуры Владимира Мединского. Основные требования резолюции, не привязанные конкретно к опере «Тангейзер» - соблюдать ст. 44 Конституции РФ, гарантирующую свободу творчества и изменение редакции ст.148 УК РФ, поскольку не могут быть права одной группы граждан (верующих) защищены в большей степени, чем права всех остальных.
Завершился митинг аплодисментами собравшихся Оперному театру.

Письмо начальнику

Начальнику ГУ МВД по Новосибирской области  
генерал-лейтенанту полиции Глушкову С.А.

Уважаемый Сергей Александрович!
Как известно, 21 сентября 2014 года подчиненная Вам новосибирская полиция совместно с так называемыми православными активистами проводила операцию по срыву и разгону заранее согласованного с мэрией пикета против войны, которую путинская хунта развязала  против братского народа  Украины.
Операция прошла достаточно успешно благодаря значительному численному превосходству полицейских и «православных» бандитов над мирными пикетчиками.
Но не без отдельных недостатков.
В частности, на моих глазах группа женщин в полицейской форме и один мужчина в штатском напали на Смоленскую Веру Павловну с её трехлетним внуком. Целью нападения было завладение украинским флагом, который был в руках у Веры Павловны, и маленьким флажком крымскотатарского народа, который держал её внук. И тут численное превосходство полицейских и бандитов привело к успеху. Полицейские дамы, смачно обматерив Веру Павловну и пообещав отобрать у неё внука для достойного патриотического воспитания в сиротском приюте, доставили добытые в бою флаги в «штабной» автобус.
Разумеется, в ходе полицейско-православной битвы за захват украинского и крымскотатарского флагов никакие документы об изъятии не составлялись. Видимо, дамы-полицейские, отправляющие детей при живых, здоровых и дееспособных родителях в приют, и их подельник в штатском посчитали флаги боевым трофеем. Но с точки  зрения УК РФ их действия до сих пор называются грабежом.
Более того, дамы-полицейские не стали бросать слов на ветер. Уже не одну неделю инспектор по делам несовершеннолетних Марина Петровна (тел. 8 913 763 5653) донимает допросами и угрозами как Веру Павловну, так и родителей её внука.
Я понимаю, что «православные» бандиты и полицейские выполняли в тот день важное государственное задание по подавлению антивоенного выступления в Новосибирске, я сам мог видеть и слышать, с какой ненавистью полицейские относятся  ко всему украинскому, но ксенофобские настроения Ваших сотрудников не могут служить оправданием грабежа и разного рода угроз незаконной расправой.
Поэтому у меня к Вам лишь две просьбы:
1. Вернуть украденные у В.П. Смоленской и её внука флаги.
2. Прекратить травлю В.П. Смоленской и её семьи силами Ваших подчиненных.

05 декабря 2014 года                   

Алексей Мананников, президент правозащитного фонда «Вена-89»

Куда лезете, козлы?

Оригинал взят у olegpanfilov2 в "Русский Крым" - чемодан без ручки







Отсель

Вообще кремлевские стратеги всегда славились своей тупостью.
Начиная с оккупации Афганистана, войны в Чечне.
Самым показательным был блиц-криг в Грузии.
Но, глядя на карты Крыма, становится понятно, что "Южная Осетия"
даже в лучшем положении.
Оккупированную территорию связывает с Россией "дырка" - Рокский тоннель.

В принципе, и не в коммуникации дело.
А в стратегической тупости великодержавия.
Абхазию связывает с Россией сухопутная граница.
Но посмотрите на эту "независимую" территорию.
И поймете - дело не в статусе.
Официально "не
зависимые" оккупированные территории.
Плотно сидят на российском бюджете.
И российский налогоплательщик оплачивал не только банкет.
После признания Россией Абхазии и "Южной Осетии" в 2008 году.
Но и все расходы по пенсиям и социальным выплатам, зарплатам бюджетников.

На оккупированных территориях, все эти годы.

Что взамен?
А ничего - понты великодержавия.
Стадные позывы - единоверие, русский язык, пиндосы - лишь временно.
Кроме этого люди, как ни странно, хотят нормально жить.
Но великодержавие это не предусматривает.
Кремлевские понты создают новые районы оседлости.
Жители которых якобы "свободны", а на деле ограничены во всем.
Поехать за границу - проблема, визы не дают.

Получить качественное медицинское обслуживание - проблема
Качественное образование - не смешите.
Зато российские военные базы
- это пожалуйста, сколько угодно.
Впору проводить абхазо-крымские семинары по туризму.
Чтобы поделиться опытом уничтожения туризма.


Само собой, планы Кремля были более глобальные.
Оторвать от Украины южные и восточные области.
Но - завязли в Крыму.
Да и население как-то опасливо относится к боевикам из России.
Устраивающими митинги в Донецке Харькове и Луганске.
Прикидывающимися "украинским народом"
.

Если бы не было Крыма, то нужно было бы его придумать.
Огромные военные затраты государственного бюджета.
И полной потери авторитета России, трудно представить.
Растеряв и деньги и имидж, Кремль остается с "чемоданоми без ручки".
И, очень надеюсь, совсем ненадолго.