?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous
Алексей Мананников — LiveJournal
4600.
Столько секретных агентов числилось на учёте в КГБ Латвийской ССР в 1991 году.
Сейчас открыт доступ не только к учетным записям, но и ко всем сохранившимся отчётам и донесениям тайной чекистской агентуры.
Население Латвии в том же году оценивалось в 2658 тысяч человек.
В Новосибирской области сейчас живут 2711 тысяч.
Вряд ли при чекистской власти секретных агентов, готовых информировать о настроениях и планах соседей, родственников и сослуживцев стало меньше в расчете на душу населения.
То есть, около пяти тысяч сексотов в НСО зарабатывают себе трудовой стаж и пенсию периодическими встречами с кураторами, получением от их заданий и отчетами об их выполнении.
В начале 90-х модным было раскаяние агентов. Я был свидетелем парочки таких сеансов саморазоблачения в новосибирской организации Демократического союза. На основе интервью и писем бывших стукачей Юрий Щекочихин написал книгу "Рабы ГБ". Именно за эту книгу,за опасный пример бегства от чекистов, автор был казнён в 2003 году тем же изощренным способом, что и Александр Литвиненко три года спустя.
Случались и разоблачения агентов. Выведение на чистую воду новосибирских активистов Демсоюза и сексотов КГБ Алексея Кретинина и Виталия Шапрана никак не отразилось на их последующей деятельности: оба до конца дней мелькали в журналистике и общественной жизни Новосибирска и Бердска.
Краткий миг испуга 1991 года у чекистов и сексотов быстро прошёл. Архивы и дела оперативного учёта не открылись. Немного погодя их секретность была узаконена той думой, где большинство было у коммунистов. В путинское время для сексотов узаконили трудовой стаж и право на пенсию.
В наши дни на серьезную карьеру ни в бизнесе, ни в политике нельзя рассчитывать, не продав душу дьяволу госбезопасности. Марина Салье рассказывала, что в демократической фракции Ленсовета пытались вычислить засланных казачков. Двоих вычислили. Игоря Артемьева и Алексея Миллера. Их положение в нынешней иерархии служит обнадеживающим примером для юношества: стучите и обрящете!

Это о возможности честных выборов в РФ: чтобы стать эллойпамфиловой или председателем избиркома помельче надо начинать с записи в стукачи и делом доказывать преданность начальству. И только потом проводить "честные выборы".

Tags: ,

Leave a comment

Господа журналисты и сочувствующие!


Я очень рад нежданно возникшему феномену журналистской солидарности. Это новое и обнадеживающее явление в Новосибирске.


Я рад, что Ивана Голунова поддержали коллеги и гражданское общество. Хоть и сожалею, что Иван и его работодатели, добившись локального успеха, повернулись к этому обществу задом.


Я в прошлом тоже зарабатывал на жизнь журналистикой.  Мне повезло быть первым репортером Радио Свобода в Сибири, который регулярно и под своим  именем вещал на самой антисоветской из антисоветских радиостанций. Мне посчастливилось стать издателем и редактором первого независимого издания в Сибири, раздражавшего коммунистов и распространявшего идеи сибирской самостоятельности. Даже свою первую в жизни квартиру я приобрел на доходы от профессиональной журналистской деятельности. Соответственно, повезло нажить врагов в КГБ, поскольку к разоблачению подлости и преступлений этой конторы мои и редактируемые мною тексты имели некоторое отношение.


Войдя во власть и закрепившись в ней, чекисты не могли не свести со мной счеты. У них хорошая память и длинные руки.


Мне наркотики не подбрасывали.


Но возбудили уголовные дела по нелепейшему из доносов по статьям о мошенничестве в особо крупном размере и незаконной предпринимательской деятельности. Проведя обыски, спохватились, что дело не склеится, и поручили двум гаишникам написать заведомо ложный донос о якобы их оскорблении. Они написали. Дело возбудили. Тянули его три года, потом продолжили уже по доносу знатной судьи в третьем поколении Марии Александровны Шишкиной, которую я, якобы, оскорбил как судью.


И никакой журналистской солидарности.


Read more...Collapse )

Tags: , ,

3 comments or Leave a comment
Путешествовать полезно.
Вот я на старости лет впервые оказался в молодом и цветущем городе Минске.
Конечно, сравнил столицу Белоруссии со столицей Сибири.
Население.
Новосибирск 1600 тысяч. Минск 1990.
Причем в 1985 году численность населения Новосибирска и Минска почти не различалась 1421 тысяча Новосибирск и 1472 тысячи Минск
Первые станции метро открыты в январе 1986 в Новосибирске. В октябре 1984 в Минске.
Сейчас в Новосибирске 13 станций и с 2010 года ни одной новой.
В Минске 29 станций и строится третья линия из 14 станций, четыре из которых введут в эксплуатацию в следующем году.
Разная динамика роста населения и шокирующая разница в повышении качества городской среды (а это не только метрополитен!), очевидно, объясняется переломом 1991 года.
Минск из столицы провинции стал столицей независимого государства. Новосибирск остался далёкой провинцией московской империи. Настолько убогой, что губернатора сюда присылают из Вологды, а представителем императора в Сибири назначают чиновника, не справившегося с управлением аннексированным Севастополем.
Leave a comment
Янковскому Аркадию Эдуардовичу,
модератору и ветерану

Новосибирское чекистское издание "Новая Сибирь" раз в десятилетие обращается к Вам, Аркадий, за комментариями.
Как к авторитетному эксперту по истории правозащитного движения в СССР и претенденту на звание моего личного биографа.
Ваше мнение по другим вопросам, например, о том, что происходит на форумах свободной России, где Вы выступаете модератором дискуссий о гражданской самоорганизации в регионах, хозяев этой газеты ни разу не заинтересовало.

Советская власть, как и нынешние чекисты, не любила признавать политический характер репрессий против своих оппонентов. Всякого противника органы стремились выставить уголовником, а подконтрольная пресса публиковала мнения трудовых коллективов и представителей общественности, требующих расправы над преступниками. Со мной в советское время сидел замечательный человек, крымский татарин Эрнст Кудусов, имевший срок четыре года по четырем высосанным из пальца статьям, от хранения оружия до распространения порнографии, но все, включая тюремщиков, понимали, что он политзаключенный.
В марте 2006 года Федеральная служба безопасности РФ в ходе кампании по зачистке политического поля от нежелательных элементов пришла за мной. Возбудили сразу два уголовных дела по ч.4 ст.159 УК РФ - мошенничество в особо крупных размерах, а немного погодя, осознав бесперспективность поиска за мной имущественных преступлений, начали фабриковать ещё парочку по ст.319 - оскорбление должностного лица.
К информационной кампании подключили местную чекистскую газету "Новая Сибирь" и Вас. Задача была простой: доказать, что никаких политических преследований карательные органы не ведут, а ведут непримиримую борьбу с уголовным преступником Мананниковым. И Вы, как хорошо подготовленный свидетель, прямо и уверенно пропетросянили:

"Не знаю, какой он там активный или пассивный, но мне кажется он давно уже не в политике, а совсем в другой области".

Только две газеты решительно отрицали политический характер преследования: официальная "Российская газета" и чекистская "Новая Сибирь". Комментатор, публично одобривший действия ФСБ, нашёлся лишь один на всю страну.
И это, Аркадий, Вы.

Спустя шесть лет чекисты вынуждены были отступить. Никакого мошенничества органам, проводившим регулярные обыски и в Москве, и в Новосибирске, объявлявшим в розыск то меня, то мой автомобиль, обнаружить не удалось, не удалось найти даже потерпевших. Прокуратура принесла официальные извинения. "Российская газета" хитро извинилась в бумажной версии, сохранив в интернете все "наезды". Их к этому обязывает действующий закон.
Поскольку комментаторов закон извиняться не обязывает, то ни чекистская газета "Новая Сибирь", ни Вы извиняться не стали.

Вам, Аркадий, повезло. Насколько я знаю, Вас ни разу за последние шестьдесят лет не только не арестовывали, но даже не доставляли в участок. Тем более, ни в СИЗО, ни в лагере, ни в тюрьме Вы не провели ни дня. Если бы о такой Вашей публичной и бескомпромиссной поддержке стороны обвинения стало известно в общеуголовной камере, то весьма вероятно, что Ваше место оказалось бы у параши. По понятиям. Арестантов хлебом не корми, только подсади к ним в хату добровольного помощника прокурора.
Нравы прогрессивной общественности гораздо мягче, и этот случай Вашего трогательного единения с ФСБ до сих пор не отразился на Вашей репутации.

Преследование по ст.319 за якобы оскорбление сначала сотрудников полиции, а потом и судьи внутри страны мне и многим людям, выступавшим в мою поддержку, отбить не удалось. По поводу этих действий российских властей свое решение вынес в октябре прошлого года Европейский суд по правам человека, признав нарушенными мои права на свободу и неприкосновенность личности, свободу передвижения и уважение к собственности.
На это решение незамедлительно откликнулась критикой та же новосибирская чекистская "Новая Сибирь" и Вы как её комментатор. Просто не могли молчать!
И что Вы сообщили читателям?

"Он, безусловно, пострадал от советской власти - случайно, за анекдот про Брежнева угодив в тюрьму на три года, когда на излёте застоя уже почти никого не сажали..."

Зачем столько лжи вкладывать в одну хлесткую фразу?
Вы ведь хорошо знаете, что в приговоре Мосгорсуда от 30 июня 1982 года нет упоминаний ни анекдотов, ни Брежнева. Есть там описание моей "преступной деятельности" в течении семи лет, отсылки к 53-м "письменным документам", содержащим клевету на советский строй и указание на отказ признать свою вину перед советской властью.
Кстати, следователи КГБ в 1982 году допросили десятки моих знакомых. И не только о моей антисоветской деятельности. Им надо было доказать, что всякий антисоветчик - морально разложившийся, мерзкий и отвратительный тип. Поэтому они просили свидетеля дать мне "объективную" характеристику, а в протокол заносили только то, что можно отнести к негативу. Многие отказались такое подписать, были и те, кто со страху согласился. Эльвира Задорнова, доцент из НИИЖТа, критиковала меня почти на каждом заседании кафедры, а в протоколе её допроса настояла на характеристике как для вступления в партию. Профессор Александра Войтоловская вела со мной переписку, пока я был в лагерях, после освобождения помогала с подработкой. Несмотря на явные идеологические различия. Она отсидела девять лет при Сталине, и никто не мог её заставить сказать: "Ату его! Он не в политике, а совсем в другой области", - ни гестапо, ни КГБ. Потому что "на излёте застоя" ещё существовала интеллигенция (а обе упомянутые женщины были членами КПСС, а не диссидентского кружка, преподавателями кафедры политэкономии - "идейным активом партии"), у которой всякое содействие "вооруженному отряду партии" выходило за рамки приличий. Такой аллергии на пособничество путинской ФСБ, к сожалению, не оказалось у модератора оппозиции периодов подъема и расцвета российского фашизма.
В 2006-2012 году аналогичная задача встала перед следственной бригадой, пытавшейся сфабриковать дело о мошенничестве. За отсутствием преступлений они взялись за сбор характеристик. Один из сотрудников следственной группы даже пытался шутить: "Вы, Алексей Петрович, всех подкупили или запугали? Никто не хочет Вас характеризовать отрицательно". Разумеется, не считая Вас, Аркадий. Но к Вам следователи не обращались, обращались Вы к ним, бежали навстречу с готовой отрицательной характеристикой. Инициативно.
Через эфэсбешную газету.
Стучали? Нет, просто комментировали. Постукивали.

Не знаю, какой временной отрезок Вы, Аркадий, отвели "излёту застоя", когда "уже почти никого не сажали".
1980 год - уже излёт? На этом излёте и, видимо, случайно власти отправили А.Д.Сахарова в горьковскую ссылку. Не за анекдот ли?
1981 год - тоже излёт? В сентябре этого года А.Т.Марченко получил десять лет лагерей и пять лет ссылки. Случайно?
1982 год, декабрь. В Ленинграде арестован и позже отправлен в ПБ А.В.Скобов. Тоже случайно? Сообщите об этом Александру Валерьевичу, он регулярно присутствует на форумах свободной России. Можете лично проинформировать его, что, по Вашему мнению, он "почти никто".
1983 год. После 1982-го. Очевидный излёт. И, видимо, уже совершенно случайно С.И.Григорьянц на этом излёте получил семь лет строгого режима. Всего в этот андроповский год по 70-й статье посадили 44 человека, а по 190-1 - 119 человек. В уголовный кодекс РСФСР была добавлена ст.188-3, чтобы не выпускать уже посаженных.
1984 год. 25 человек отправились в лагеря по 70-й и 67 человек по 190-1. Случайно. За анекдоты про Брежнева.
1985 год. Полный излёт. И тут совершенно случайно Л.М.Тимофеев получает шесть лет лагерей и пять ссылки...
Я назвал только заведомо известные Вам имена из тех сотен политзаключенных начала 80-х, которых Вы для чекистской газеты назвали "почти никем". "Почти никто" Анатолий Марченко, погибший в декабре 1986 года после длительной голодовки с требованием освободить советских политзаключенных, был уроженцем сибирского города Барабинска. Активисты новосибирского "Мемориала" и регионального отделения партии "Яблоко" уже несколько лет добиваются возможности присвоить его имя какой-нибудь улице и установить хотя бы мемориальную доску на бараке, где он родился и жил. Как показывает опыт, от властей в путинской России добиться этого куда сложнее, чем Вам выхлопотать у назначенного Путиным губернатора звание "Ветеран труда".

Естественно, я не жду от Вас извинений. Ни в свой адрес, ни в сторону походя оболганных героев сопротивления. По сравнению с Вами они - очевидные лохи, просидевшие полжизни в тюрьмах, а то и отдавшие жизнь за свои убеждения. Вы гораздо практичнее: совмещаете амплуа борца с режимом с комфортом и получением ветеранских льгот за верную службу тому же режиму.
Но совет дам.
Учите матчасть, Аркадий: и мою биографию, и историю СССР на "излёте застоя". Тогда есть шанс, что в следующем десятилетии в очередном комментарии чекистской газете Вы будете выглядеть солидным модератором, а не подментованным "склочником от политики".
2 comments or Leave a comment
Случилось страшное.
Я оскорбил чувства новосибирской прогрессивной общественности.
Тем, что Алёша Кретинин работал на КГБ.
Общественность возмутило то, что покойный не может мне ответить. А ведь мог! "Предъява" о сотрудничестве с органами была ему брошена в мае 1990 года. В 66 выпуске "Пресс-бюллетеня СибИА" тиражом 15 тысяч экземпляров. Вот воспроизвожу копию текста Алексея и мою ремарку.
Алексей тогда не ответил, а прогрессивная общественность никак не откликнулась. Никак. Ни письмом, ни звонком, ни личной беседой. Никто не сказал мне: "Ты не прав!"
Теперь прогрессивная общественность утверждает, что в это невозможно поверить, потому что невозможно поверить никогда.
Ведь Алексей всегда был готов "выйти на площадь в свой назначенный час". Видимо, я что-то пропустил. Хотя в 1990-1993 годах провел немного времени на всяких баррикадах от Вильнюса до Москвы, а на новосибирские площади выходил с завидной регулярностью. Алексея нигде не встретил.
Ещё прогрессивная общественность решила, что это отголоски былого соперничества за лидерство. И тут она права. Было соперничество за лидерство. Между Мананниковым и Мухой. Задача бороться с Мананниковым лично была поставлена ещё в декабре 1989 года бюро обкома КПСС перед партией и чекистами. С избранием Мананникова народным депутатом РСФСР соперничество лишь усилилось. И в этом соперничестве Алёша Кретинин с мая 1990 года открыто находился на партийной и чекистской стороне.
А "свой назначенный час" наступил у Алексея в 1993 году с появлением спецгазеты для манипулирования мнением прогрессивной общественности "Новая Сибирь". Именно тогда, после октябрьского переворота, чекисты очухались от неразберихи предыдущих лет и оказались в полной мере востребованы новой "демократической" властью.
В "Новой Сибири" Алексей трудился говнометом. Термин "медиакиллер" вошёл в употребление позже. Прицельно метал дезинформационное дерьмо в мою сторону. У меня под рукой нет подшивки "Новой Сибири", но, навскидку, за 90-е годы полторы дюжины статей с увесистой дозой говна в меня было брошено. Уровень аргументации примерно такой же, как и в прилагаемом тексте из "Пресс-бюллетеня". В то дикорыночное время в ходе избирательных кампаний любая газета могла разместить антирекламную "джинсу" против кого угодно. Лишь бы платили. Иное дело Алёша и "Новая Сибирь". Они лепили снежки из вторичного продукта регулярно, чтобы прогрессивная общественность Новосибирска не забывала, что в городе есть такая гадость как Мананников, эта гадость уже вся в дерьме, а вот сейчас мы бросаем ещё один шматок. Ах, как от него воняет!
Прогрессивная общественность права, говоря про "что-то личное". Многолетняя служба Алексея в качестве моего личного биографа и говномета не забывается.
Но с захватом чекистами всей полноты власти в этой стране потребность в "идеологическом" обеспечении вытеснения из электорального поля нежелательных элементов ослабла. На смену газетному говномету пришли следователи, прокуроры и судьи. Меня они облагодетельствовали пятью тянувшимися шесть лет уголовными делами, федеральными и местными розысками, подписками о невыезде, психиатрическими экспертизами и регулярными обысками. Административные задержания и аресты не в счёт. Малозначимая в новых условиях говнометная функция отошла к правительственной "Российской газете", которая ко всякой публикации о сенаторах, привлеченных к ответственности за взятки или организацию заказных убийств, добавляла заключительный абзац о бывшем сенаторе Мананникове, также привлеченном к уголовной ответственности.
Кстати,службу Алексея в качестве политтехнолога во всех губернаторских избирательных кампаниях В.П.Мухи прогрессивная общественность рассматривает как нормальное явление. Ведь перед выходом "на площадь в назначенный час" всякий "диссидент" может поработать на партийно-чекистскую номенклатуру, как и любая честная девушка перед замужеством набраться опыта на панели.
Подозреваю, что Алексей окончательно спился и рано умер, в том числе, и от невостребованности "конторой" в нулевые годы.
"Контора" забыла о своем не дожившим до пенсии агенте (с 2006 года пенсия негласным сотрудникам ФСБ гарантирована не ведомственными инструкциями, а федеральным законом), но прогрессивная общественность помнит и гордится совместно выпитым.

Tags:

Leave a comment
Моя бабушка, Мананникова Анна Логиновна, 1898 года рождения, очень не любила коммунистов, особенно их вооруженный отряд.
Но почти всю сознательную жизнь прожила при их власти и работала на них.
Начала работать на лесозаводе после бегства из Колыванского района примерно в 1922 году, откуда и вышла на пенсию уже после моего рождения в 1956. Итого 34 года рабочего стажа и инвалидность в связи с производственной травмой.
Ей даже выдали медаль "За доблестный труд в годы Великой отечественной войны" с профилем вождя.
В свободное от "доблестного труда" время она вырастила двоих дочерей и сына. Сына у нее родина и товарищ Сталин забрали для военных нужд и похоронили где-то в Восточной Пруссии, когда ему ещё не было 18 лет.
За все эти 34 года власти назначили бабушке пенсию в 18 рублей 50 копеек (в деньгах 1961 года). В середине 70-х подняли ее до 65 рублей.
Анна Логиновна дожила до 1994 года, то есть, получала хоть и жалкую пенсию, но в течение 38 лет. Вырывала шерсти клок с паршивой государственной овцы дольше, чем пахала на неё, на четыре года.
Даже в бабушкином поколении, мужская часть которого была почти полностью перебита в двух мировых войнах, а женщины надрывались на непосильных работах, находились те, кто умудрился жить на частичном государственном иждивении (заслуженном отдыхе) дольше, чем вкалывать на принудительных работах. Справедливости ради надо заметить, что бабушка вела здоровый образ жизни, до последних дней сохраняла физическую активность, никогда не курила, а водки больше поллитры за один присест не выпивала.
Можно ли позволить такой обман чекистского государства нынешнему сытому, ленивому и нетронутому большими войнами поколению "предпенсионного" возраста?
Конечно, нет.
За исключением тех, кто военной, вертухайской и прочей службой в "органах" бережет власти от жаждущих раннего незаслуженного отдыха лентяев и сибаритов.

Tags:

Leave a comment


Ковалевский: Подсудимый, суд предоставляет вам последнее слово.

Стомахин: Я думаю, присутствующие согласятся со мной в том, что не может быть и речи о признании этого так называемого приговора, который мне собирается вынести один из членов банды «Бутырский суд Москвы». Единственным справедливым приговором по данному делу мог бы быть только полностью оправдательный приговор. Но об этом, естественно, в рамках нынешней государственно-террористической диктатуры нечего даже мечтать. Вся фабула прошедшего на наших глазах вот этого позорного политического процесса укладывается в известную поговорку «Правда глаза колет». Все эти цитаты, которые мне были там инкриминированы, в этом так называемом обвинительном заключении, - все это чистая правда, все это, действительно, колет им глаза – и вот они бесятся, пытаются наказывать за это безумными сроками.

Я под всеми этими цитатами подписываюсь обеими руками еще раз. Никакие их судилища, никакие тюрьмы и лагеря меня не заставят отказаться от собственных убеждений.

Если мы хотя бы на минуту попробуем отвлечься от таких чудовищных преступлений путинского режима, - как взрыв домов в Москве в 1999 году, геноцид чеченского народа, массовые убийства заложников в Беслане и в «Норд-Осте», политические убийства за пределами России и акты международного терроризма (убийство Яндарбиева, Литвиненко, Березовского, покушение на Ющенко в 2004 году), нападение на Грузию в 2008 году, взрыв самолета Качиньского в 2010 году под Смоленском и, наконец, нынешняя агрессия против Украины и аншлюс Крыма), - если вот от этого, от всех этих чудовищных преступлений путинщины на минуту хотя бы мы отвлечемся, то все равно, все равно у нас еще в запасе остается закон от 2002 года о так называемом экстремизме, остаются статьи уголовного кодекса №№ 280, 280 прим 1, свежепринятая, 282, 205-2, карающие исключительно за мысли и слова, за мыслепреступления. У нас остается еще так называемый федеральный список экстремистских материалов на сайте минюста. И, наконец, у нас остаются вот такие, как этот нынешний, политические процессы против инакомыслящих по всем вышеназванным статьям уголовного кодекса и сотни, если не тысячи политзаключенных, сидящих за высказывание своего мнения.

И вот этого всего, что я сейчас перечислил, этого абсолютно достаточно, для того чтобы признать и вслух заявить, что «государство Российская Федерация является преступным государством и не имеет права на существование». Читать полностью...Collapse )

Слушатели: Браво, Борис! Браво! [аплодисменты] Россия будет свободной! Путин будет казнен!

Аудиоверсия "последнего слова" узника совести Бориса Стомахина:



Другие материалы по Второму делу Стомахина см. на сайтах Омск Правозащитный и Патриофил.

22 comments or Leave a comment
Алёша Кретинин работал на КГБ.
Исчерпывающим доказательством могло бы быть личное признание, но оно не состоялось при жизни нашего героя.
Посмертным могла стать расписка о сотрудничестве, но и её никто нам не предъявит.
Практически всю жизнь мне приходилось размышлять почти о каждом своем знакомом: работает он (она) на "органы" или нет? Один критерий удалось сформулировать. Если человек совершает поступки, противоречащие одновременно как интересам группы, в которую он входит, так и его личным интересам, то объясненить это можно лишь двумя обстоятельствами. Либо он не в своем уме, либо есть какая-то третья сила, с которой он сотрудничает. В случае диссидентского кружка или оппозиционной организации речь идет о тайной полиции.

С Алёшей мы познакомились в 1987 году.
Сентябрь и октябрь 1987 года я провел в Москве, где держал голодовку, требуя реабилитации по ранее отсиженному сроку.
Голодовка завершилась ровно через месяц, когда меня наконец задержали, доставили в "Матросскую тишину" и отправили в сопровождении двух чекистов и за госсчет на поезде в Новосибирск. Я познакомился в ходе голодовки с Сергеем Григорьянцем и всей тогдашней редакцией журнала "Гласность" и мне стало стыдно. Стыдно продолжать требовать собственной реабилитации, когда люди занимаются конкретным антисоветским делом, отсидев куда более солидные сроки.
Чекисты увозили из Москвы сибирского корреспондента "Гласности": формально я нарушил секретный,но действовавший для всех бывших политзаключенных запрет находиться в Москве более 24 часов. Можно сказать, провожали к месту работы.
В конце октября я развесил в шести новосибирских вузах объявления, предлагающие желающим сотрудничать с первым независимым журналом "Гласность". В течение ноября ко мне пришли пять человек. И все, как показало время, агенты КГБ.
Первых двух я не пустил на порог. Ни на студентов, ни на преподавателей они не были похоже даже отдалённо. Меня изумило УКГБ по Новосибирской области, подсылавшее приблатненную шпану к отсиденту. Чекисты быстро исправились.
Третьим оказался, как чуть позже выяснилось, заместитель секретаря комитета ВЛКСМ НЭТИ - шустрый молодой человек, который забежал пару раз. Четвертым пришел Игорь Макурин. Заходил неоднократно, беря для чтения и возвращая номера "Гласности". Спустя полгода я встретил его среди ведущих митинга общества "Память" в академгородке. Тогда КГБ работал с этой общественной организацией особенно плотно: среди антисемитов, прикрывавшихся борьбой за трезвость и экологию, Игорь был тайной полиции нужнее. Сейчас (2018) известный предприниматель Игорь Макурин владеет малотиражной чекистской газетой для новосибирской интеллигенции "Новая Сибирь" - форма стала соответствовать содержанию, явление перестало скрывать сущность.
Последним визитёром по объявлению был Алёша Кретинин.
Представился как студент пединститута. Рассказал, что привлекался по 70-й статье, будучи студентом гумфака НГУ. Чудом избежал посадки, но был отправлен в армию. Регулярно заходил за свежими номерами "Гласности", столь же регулярно возвращал. В недавнем интервью бывшей жены Алексея вычитал, что никакого уголовного дела не было, а был совет секретаря парткома гумфака взять академотпуск и послужить в армии, после того, как у него нашли репринт "Собачьего сердца". Кто нашел и при каких обстоятельствах, супруга, видимо, знает не больше, чем я об уголовном деле за "антисоветскую агитацию и пропаганду".

Я никак не связал с Алексеем свой арест в декабре 1987 года при попытке повесить плакат на здании консерватории накануне первой годовщины гибели Анатолия Марченко в Чистопольской тюрьме. Он знал о моем плане, но поскольку меня приглашали на правозащитный семинар в Москву, я тщеславно связал арест с этим семинаром, для срыва которого в те же дни в Украине задержали Вячеслава Чорновила, в Армении Паруйра Айрикяна и ещё нескольких человек в других местах Союза. Хотя логика должна была подсказать, что чекистам известно не только о приглашении, но и о том, что авиабилета я не приобретал и на работе отгула не оформлял,т.е., ехать не собирался. А вот о намерении повесить листовку знали только двое. Мне дали пятнадцать суток за хулиганство, якобы я обматерил задержавших меня чекистов, я объявил сухую голодовку и на пятый день вышел на свободу: прокурорская проверка показала, что пострадавших с фамилиями и адресами, указанными в административном деле, в природе не существует. Больше прокурорских проверок с подобным результатом в моей практике не было.
В июне 1988 года Алексей помогал мне в сборе подписей во время праздника газеты "Молодость Сибири". В то время в Новосибирске силами заключенных строились два номенклатурных объекта: новое здание КГБ (ныне ФАПСИ) и высшей партийной школы (ныне академия госслужбы). Подписи собирались под требованием передать эти новостройки под объекты здравоохранения. Акция получилась заметная, собрали несколько сот подписей, ни одна советская газета об этом не сообщила, но "голоса" рассказали подробно.
Через неделю я отбыл в Москву - поработать в редакции "Гласности", Алексей остался представлять редакцию в Новосибирске вместо меня. Мне больше не надо было числиться где-то на работе и жить строго по месту прописки: в мае Верховный совет СССР отменил статью, карающую за тунеядство. С Алексеем связь поддерживалась не только по телефону. Он несколько раз прилетал в Москву, как в редакцию "Гласности", так и на мероприятия "Демократического союза", имел возможность лично познакомиться со многими активистами неформальных организаций.

В феврале 1989 года я вернулся в Новосибирск с намерением создать независимое издание в Сибири и обеспечивать информацией корпункты западных информагентств, журналистов которых редко выпускали из Москвы. В частности, неплохо удался видеорепортаж о рабочих зонах внутри города, заказанный американцами. Кроме уже упомянутых зданий ВПШ и КГБ, колючей проволокой была затянута гостиница у вокзала и вся Вокзальная магистраль напротив ЦУМа - полное торжество принудительного труда при коммунизме.
К тому времени в Сибири сформировалась сеть информаторов московских независимых изданий, которые были готовы помочь в создании сибирского информагентства. Прекращение глушения западных радиостанций позволяло эту информацию широко распространять. В самом Новосибирске развитие кооперативного движения привело к тому, что появились люди, способные инвестировать приличные деньги в политику и СМИ.
Алёша согласился войти в состав редакции "Пресс-бюллетеня Сибирского информационного агентства". Даже привел испуганного юношу по фамилии Богданец. Записали юношу в редакторы - с тех пор никто его не видел.
Первые три номера делал я один. В количестве пяти экземпляров. Но знали о них многие - основное содержание по телефону передавалось в Мюнхен и по понедельникам разносилось по миру в передаче радио "Свобода" "Судьбы Сибири". Два следующих номера делал Георгий Сидоров, потому они так не похожи на первые и последующие, пока я отсиживал очередные 15 суток за появление в Нарымском сквере.
С майского съезда независимых журналистов в Вильнюсе я и Максим Клименко вернулись уже с отпечатанным массовым тиражом 8-м выпуском пресс-бюллетеня. К тому времени в редакцию подтянулись Александра Лаврова и Александр Петроченко, на которых в дальнейшем и легла основная тяжесть работы. Алексей особым усердием в редакции не отличался, но любил в мое отсутствие (после июльской голодовки на площади Ленина я сначала уехал в Кузбасс - шахтерские забастовки, а потом попал на 15 суток) поддерживать связь с Мюнхеном и Парижем.

Жёсткий нажим КГБ оказывал на редакцию в октябре. Я уехал на пару недель в Мюнхен, потом Александр Гинзбург пригласил в Париж, далее "Репортёры без границ" в Монпелье и Барселону. Чекисты разными путями, но доводили до сведения редакции: Мананников не вернётся, он устроился на Западе, а вы все сядете. Меня действительно уговаривали остаться в Мюнхене, но я отказался. В конце сентября был опубликован закон о выборах народных депутатов РСФСР и я решил проверить его демократичность на себе. Алексей неприятно удивил меня тем, что к концу моего заграничного вояжа перестал выходить на связь, а по возвращении сообщил, что больше не может числиться в редакции, поскольку это создаёт препятствия его учёбе. Это было тем более странно, поскольку финансовое положение ПБ было к тому
времени вполне устойчивым, и приличная зарплата выдавалась своевременно. Я пожелал ему успехов, но через некоторое время узнал, что он издает дайджест публикаций московской и прибалтийской прессы под претенциозным названием "Сибирский курьер", в котором не было ничего сибирского, кроме прописки составителя, и пытается выдвинуться кандидатом в народные депутаты РСФСР по Октябрьскому округу...

Моя кампания была весёлой. Первый секретарь обкома Виталий Муха поставил задачу не допустить избрания антисоветчика Мананникова. Его товарищ, член бюро обкома и начальник управления КГБ по Новосибирской области Николай Фролов, взял под козырек. Подметные листовки не помогали. Пришлось выписывать из Москвы Олега Туманова, советского шпиона, проработавшего редактором на радио "Свобода" более десяти лет. Слегка поддатый Туманов в прямом эфире государственного ТВ делился своими догадками о том, что радио "Свобода" - несомненный филиал ЦРУ и ему необходимо дать отпор. Отпор дать не получилось с помощью одного агента КГБ накануне выборов - пришлось "расчехлять" другого уже после выборов, партия и КГБ не хотели сдавать позиции.
Уже в мае, когда вокруг избранного народного депутата от национально-территориального округа (=от всего города Новосибирска) ежедневно вились все будущие карьеристы от "демократии", в редакцию Пресс-бюллетеня принесли макет нового номера "Сибирского курьера". Там впервые появилась не перепечатка, а авторский материал. За подписью Алексея Кретинина. С рассказом о том, какой же негодяй этот Мананников, заменивший новосибирским избирателям родную коммунистическую партию. Этот макет с нашим курьером и за редакционный счёт должен был улететь в Вильнюс и вернуться двухтысячным тиражом в Новосибирск. Мы решили сделать иначе. Макет "Сибирского курьера" не отправили, а текст Алексея Кретинина разместили без купюр в ближайшем номере Пресс-бюллетеня (тиражом 15000 экземпляров), пообещав отправить гонорар, если такой будет истребован, не автору, а заказчику - в КГБ. Любой желающий до сих пор может ознакомиться с этим документом в 66 выпуске Пресс-бюллетеня.
Ни тихий уход из редакции осенью 1989-го, ни громкий стук дверью весной 1990-го не имеют рационального объяснения ни с точки зрения интересов общего дела, ни с позиции поиска личной алешиной выгоды.
Естественно, что и на "Свободе", и в "Русской мысли", куда Пресс-бюллетень попадал раньше, чем читателям в Новосибирске, с тех пор контактов с агентом КГБ не поддерживали. Неудивительно, что "Сибирский курьер" больше не выходил, издание, как и издатель-"диссидент" предназначалось для одноразового использования. У новосибирской, вечно копеечно зависимой от власти, интеллигенции институт репутации имеет мало общего с тем, который действовал в среде диссидентов и политзаключенных. И тайное, и открытое сотрудничество с "органами"считается умением устраиваться в жизни. "Расчехление" не сделало Алексея нерукопожатным, он успешно переквалифицировался в краеведы, не забывая раз в полгода в чекистской газете для эстетов "Новая Сибирь" язвительно живописать мою биографию. И немного подрабатывать оказанием политтехнологических услуг той номенклатуре, с которой раньше якобы боролся. Когда ещё были выборы.
Кстати, "Новая Сибирь" в общей сложности по искам о защите чести и достоинства должна мне 50 миллионов неденоминированных рублей, по курсу середины 90-х это примерно 10 тысяч долларов - очень хорошие для тех времён деньги. Но чекисты не платят, они лишь спустя десятилетия выдают справки о причинах смерти. Например, "Пресс-бюллетень" размещал уточнения и изменения в ближайшем номере, если появлялись сомнения в точности ранее опубликованной информации, "Новая Сибирь" твёрдо и последовательно не выполняла даже решения суда о публикации опровержений.

Выполнил Алексей служебный долг и в своей дипломной работе, посвящённой сибирскому самиздату времён перестройки. Пресс-бюллетень там упомянут как отвратительный пример злоупотребления свободой слова со стороны оборзевших неформалов и, в общем, малозаметное грязное пятно на ярком цветном ковре независимой печати. Я заметил в дипломной работе историка пару авторских вымыслов для большей пестроты ковра. Якобы Тамара Котляревская с друзьями издавала в 87 году журнал для отказников. Я часто бывал у Тамары, но никаких намерений что-то писать, а тем более издавать, у этой милой женщины никогда не было. Якобы в 88 году вышли два номера газеты "Сибирская трибуна", исполненные фотоспособом. Я даже помню наше с ним обсуждение названия такой газеты. Но дальше названия дело не пошло. Ни фото-, ни каким иным способом такая газета на свет не появилась, но в историю самиздата попала.

Еще одно воспоминание. О службе в армии я Алёшу во время нашего тесного общения не спрашивал. Понимал, что после уголовного дела по 70-й статье УК, сослали парня в стройбат в глухомани, укомплектованный выходцами с Кавказа или из Средней Азии, чтобы служба мёдом не казалась. И как же я был изумлен, прочтя в 1993 году его мемуары о сбитом доблестными советскими пилотами южнокорейском Боинге. Спустя ровно десять лет. Оказывается, опальный антисоветчик служил в частях повышенной секретности - Дальневосточном округе войск противовоздушной обороны. И не просто служил. А сидел в редакции их многотиражки. Под крылом политотдела и под боком у особистов. А я стеснялся задать вопрос, как ему удалось в стройбате не сорваться и не загреметь в дисбат!
Для сравнения. В сентябре 1985 года, уже после отсидки, я завербовался помощником бурового мастера искать нефть в районе Игарки. Но к работе так и не приступил. Первым же рейсом меня вернули из Игарки в Новосибирск. Человеку, имевшему за плечами ст. 190-1 УК РСФСР, въезд в пограничную зону, которой считалась Игарка, был запрещен. А мне (и другим) Алёша повествовал о возбуждении уголовного дела по более суровой 70-й. После закрытия дела по которой его отправили повышать идейно-политическую подготовку летчиков и ракетчиков, стоявших на страже воздушных рубежей нашей социалистической родины. Такое было возможно. Но только после письменного согласия на сотрудничество с КГБ.

Газета "Новая Сибирь" в течении десяти лет после смерти канонизирует Алексея Кретинина как несгибаемого борца за демократию и известного краеведа. Против второго у меня нет никаких возражений: его заметки из истории Новониколаевска читать было интересно. Но вот борьба за демократию велась на противоположной от КГБ стороне баррикад. И проиграна она во многом благодаря тем, кого чекисты в промышленных масштабах внедряли и внедряют повсюду, особенно в ряды оппозиции.

Tags:

Leave a comment
В Новосибирске на путепроводе над Красным проспектом в 60-е годы висел транспарант: "Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме". Сначала красный с инициалами и фамилией автора, потом синий без упоминания Никиты Сергеевича Хрущева.
В школе на уроках, по радио, в туалете, где бабушка в качестве туалетной бумаги нарезала сборник "Материалы XXII съезда КПСС", на почтовых марках мне объясняли, что скоро производство чугуна и стали в стране вырастет так, что все реки станут молочными и потекут в кисельных берегах.
Как и почему это случится, я понять не мог. Не потому что был мал и глуп - этого никто понять не мог.
Но вот принцип распределения при коммунизме "от каждого по способностям, каждому по потребностям" я представлял себе очень хорошо.
От каждого по способностям - это ничего не делать, даже в школу не ходить.
Это воскресный день.
Желательно в июле. И дома, а не в каком-нибудь вонючем пионерлагере.
Чтобы с мамой отправиться с утра на пляж хоть на Обь, хоть на Обское море. Купаться без всяких ограничений и греться на песке, пить лимонад и есть мороженое.
К вечеру вернуться домой, там бабушка принесла клубнику с рынка и приготовила окрошку.
И вот когда июльское воскресенье будет каждый день - это и есть "по потребностям", это и есть коммунизм.

Бабушку мою, Анну Логиновну, хоть и с тремя классами образования, научным коммунистам надуть не удалось.
Она так и сказала: "Нет, к хорошей жизни с ними не вернуться". По её мнению, по способностям работали они, переехав в Сибирь со столыпинской реформой и получив землю во Вьюнах. Что умели, то и делали: пахали, сеяли, держали скотину и лошадей, летом в окрестных лесах заготавливали грибы и ягоду на зиму. И получали по потребностям: были сыты, а по праздникам ещё и пьяны. Потом пришли большевики с продразверсткой и бабушкин "коммунизм" кончился. После колыванского восстания бабке с дедом, ещё бездетным, пришлось бежать в город,чтобы не попасть под чекистские расправы, пополнить ряды пролетариата и почти всю жизнь работать на коммунистов за хлебные карточки. В отличие от братьев и сестер, оставшихся в деревне, им повезло. Тех, кто остался, ждали либо раскулачивание и ссылка в северные болота, либо крепостное право в колхозе.
Неудивительно, что на изводе коммунизма, в те несколько недель лета 1989 года, когда редакция "Пресс-бюллетеня Сибирского информационного агентства" располагалась у меня дома, бабушка на своем 91-м году была счастлива оказывать хоть какую-то помощь, тряхнуть колыванской повстанческой стариной по способностям и в соответствии с потребностями.

У меня теперь июльское воскресенье с пляжем и клубникой каждый день и круглый год.
И в школу ходить не надо.
Слава богу, без коммунизма.
Leave a comment
Отправляя меня по этапу в 1982 году, чекисты написали в приговоре, что свою антисоветскую деятельность я начал в 1975 году, будучи студентом Новосибирского государственного университета.
Малость ошиблись.
Преступную деятельность против "родной коммунистической партии" я начал гораздо раньше. И не на словах, а на деле.

До моего восьмого класса директором новосибирской школы номер три был Василий Федотович Лях, немолодой уже фронтовик. Говорят, человек достаточно суровый, но я как беспроблемный ученик с ним лично почти не сталкивался.Запомнился один эпизод в пятом классе. Директор оставил после уроков одних мальчишек и потребовал прекратить мочиться в туалете на пол. Дело в том, что два очка в туалете были отделены от входной двери перегородкой,за которую старшая шпана нас, мелюзгу, не пускала - там на переменах располагался курительный салон.Поэтому малая нужда справлялась непосредственно при входе и непосредственно на перегородку и на пол - писсуары тогда были дефицитом. Директор не столько обещал кары на головы неумеренных зассанцев, сколько налегал на вред мочи для здоровья. Спустя полвека Василия Федотовича опровергли Первый канал и Геннадий Малахов, доказавшие всей стране, что вовремя принятая внутрь пивная кружка свежей урины спасает от всех болезней.
Заботливого и беспартийного Василия Федотовича неожиданно для всех сменила властная и требовательная коммунистка Нина Прохоровна Черемисина. Случилось это после моего седьмого класса, где меня приняли в комсомол, а в начале восьмого как единственного на всю хулиганскую школу отличника назначили комсомольском секретарем.Нина Прохоровна вела у нас историю. Умело вдалбливала в юные головы важные исторические сведения о партийных съездах. У меня в памяти до сих пор хранится информация о "твердых" и "мягких" искровцах, бундовцах и прочих участниках второго съезда РСДРП.
То есть, к власти в школе мы пришли почти одновременно.
Член КПСС и старая дева Нина Прохоровна от детей и учителей требовала совершенства. В её партийном понимании.
Например, сидим мы с ней в каком-нибудь классе на забавном мероприятии, называвшемся "ленинский зачёт". Там комсомольцы бодро отчитывались о своих успехах за год: успеваемость, спорт, художественная самодеятельность и обязательно - изученные работы классиков от Маркса до Брежнева. Первых выступающих,бодро сообщавших о прочтении какого-то доклада Брежнева,прерывала и настойчиво поправляла "Какого Брежнева? Он, что одноклассник твой? Товарища Леонида Ильича Брежнева!". Добивалась полного соответствия устной речи подростков требованиям партийного этикета.
Совершенства она требовала и от учителей. Сути предъявляемых педагогам требований я не знал, но ее придирчивость, настойчивость и педантичность привели к тому,что после моего восьмого класса школу покинуло большинство наших любимых учителей. Осталась лишь математичка Алла Васильевна, которая не скрывала своих напряжённых отношений с новым директором от учеников, но обещала нас не бросать.
От меня, как и от других парней, Нина Прохоровна требовала совершенства в причёске. Юный строитель коммунизма не мог носить волосы,касающиеся ушей. Он всегда должен был готов к перемещению из-за школьной парты в армию или концлагерь. Требовала жёстко. Непосредственно в начале урока истории или при случайной встрече в коридоре: быстро в парикмахерскую. Не возвращайся, пока не приведешь свою голову в порядок.Нормальные комсомольцы и хулиганы шли стричься и через пару уроков возвращались. Я считал распоряжение директора незаконным, но на уроки ходить не мог, Нина Прохоровна запрещала другим учителям допускать до занятий тех, от кого она добивалась идеологически выверенной внешности. В результате периодически у меня возникали две-три недели, свободные от занятий. Я пересмотрел все фильмы, шедшие в кинотеатрах по два раза, прочёл множество книг, по средам после уроков приходил на заседания комитета комсомола. Пропустив половину уроков в девятом классе, я обнаружил, что по итогам года мой средний балл с круглой пятерки опустился ниже четырех. А к концу летних каникул узнал, что и математичка Алла Васильевна не выдержала противостояния с директором и ушла из школы.
Вспомнив, что через год надо куда-то поступать, а без учебы и приличных учителей это будет проблематично, я забрал документы и отнес их в соседнюю десятую школу, тогда ещё считавшуюся не элитной, а просто хорошей, с углубленным изучением отдельных предметов. И хотя за лето волосы у меня отросли не до ушей, а до плеч, легендарный директор "десятки" Ефим Наумович Варшицкий (за глаза - Фома) никаких претензий не высказал, удовлетворил мое желание учиться в математическом классе, заметив, что если ума не хватит догнать далеко ушедших от школьной программы одноклассников, в любой момент переведёт меня в обычный.
Ума хватило.
Находилось и свободное время для встреч с приятелями из третьей школы. Они все были возмущены тем, что Нине Прохоровне удалось выдавить любимого учителя математики.
Моя эмиграция и выдворение Аллы Васильевны породили "пятую" антидиректорскую колонну.
Как-то в конце сентября, в субботу, когда родители у Глобуса уехали в деревню, собрались за парой "огнетушителей" "Черносмородинового игристого" по рупь двадцать семь четверо школьников. Владимир Безуглов (он же Флойд), Александр Качанов(он же Глобус), Александр Разгоняев и я. Примерные ученики, спортсмены и члены ВЛКСМ. И хотя Нина Прохоровна всё нам уже разъяснила о бесперспективности индивидуального террора для утверждения социальной справедливости, но методы легальной борьбы с ее авторитарным режимом были исчерпаны.
Безысходность толкала нас к террору.
Пришлось спуститься во двор. Найти половинку кирпича.
Вернуться домой. Написать на двойном тетрадном листе левой рукой и печатными буквами "За Аллу Васильевну". Взбрызнуть этот листок одеколоном, дабы собаки не взяли след. Работая в перчатках, чтобы не оставить шансов дактилоскопии, завернуть половинку кирпича в этот листок, перевязав надёжно нитками.
Выйти из дома. Отправить Глобуса на стрему на перекресток улиц Октябрьской и Революции, Флойда оставив на перекрестке Октябрьской и Урицкого, дойти до окна директорского кабинета на первом этаже, выбрать самую удобную часть оконной рамы, состоявшей из двенадцати отделений и бросить "бомбу" в логово врага.
Террористический акт удался. В понедельник об этом говорила вся третья школа. Кирпич влетел в окно удачно, разбил стекло на директорском столе и доставил наше краткое послание.
Единственный, на наш взгляд, минус заключался в том, что 1/12 директорского окна застеклили ещё до обеда понедельника. Материальный ущерб врагу мы оценили как недостаточный.
Поэтому в следующее воскресенье лишь одного бойца оставили на стрёме под единственным в округе фонарем на углу Октябрьской и Урицкого, а трое взяли в руки кирпичи. Нанесённый врагу урон оказался значительнее. Директорский кабинет был выведен из строя на целый день.
Последняя успешная вылазка против кабинета коммунистического директора школы состоялась накануне 7 ноября. В окно были брошены четыре кирпича. Целились в перекрестья рамы, чтобы одним сильным ударом вынести все прилегающие стекла. Получилось - все стекла осыпались внутрь помещения. Собираясь утром у школы на демонстрацию и осторожно разливая портвейн за пазухой, мои друзья могли гордиться нашим удачным подарком к пятьдесят пятой годовщине Великой Октябрьской социалистической революции.
Решили сделать передышку: учеба, ежевечерние подготовительные курсы, по субботам скудные заработки на разгрузке вагонов на химзаводе или мелькомбинате ограничивали время для партизанской борьбы. Обсуждали возможность перехода от школьного окна к квартире Нины Прохоровны - жила она на втором этаже, но в более людном месте, в сталинском доме на пересечении Советской и Вокзальной магистрали.
Вычислили её окна, посчитав, что удар по ним следует наносить в разгар зимы, когда начнутся сорокаградусные морозы: и свидетелей на улице будет меньше, и холод станет нашим союзником...
Прервалась деятельность группы подпольщиков незадолго до Нового года.
Мы с Флойдом посещали подготовительные курсы в НЭТИ, ныне НГТУ. В тот вечер у нас была бутылка импортного бренди, которую мы распили на троих с участием нашего однокашника Андрея Быкова. На остановке у кинотеатра имени Маяковского расстались с Андреем и спонтанно решили преподнести Нине Прохоровне новогодний подарок. Не без труда отыскали в снегу кирпич, Флойд остался на стрёме. Я не торопясь дошёл до окна, оглядел совершенно пустую улицу вокруг, залепил кирпич в окно и в хорошем настроении, с модным тогда чувством глубокого удовлетворения пошел, а не побежал обратно. Дул сильный встречный ветер, я не слышал происходящего за спиной и был удивлен, когда два грузных тела сначала повисли на обеих моих руках, а потом заломили их за спину.
После седьмого ноября в школе еженощно дежурил оперативный комсомольский отряд при Железнодорожном РОВД. Обидно было позже узнать, что Андрей, с которым мы выпивали перед выходом "на дело" знал о засаде, но разговор об этом не зашёл, а подозревать нас - и предупредить - никому бы в голову не пришло.
Флойд ушел незамеченным, а меня доставили в участок.
Взятому в плен карбонарию не было 17 лет и до утра его задерживать не стали. Тут же допросили. Естественно, я настаивал, что действовал в одиночку, а о предыдущих терактах против директорского окна и вовсе не слышал. Добрый дознаватель, крупно выводя на папке скоросшивателя "206,ч.2", посоветовал мне проститься со школой и сушить сухари.
Поскольку я последовал милицейскому совету и с утра в школу не пошел, ко мне зашла одноклассница передать, что Фома ждёт меня в своём кабинете. Разговор был непродолжительным. Нотаций Ефим Наумович не читал, поинтересовался, не разобью ли я ему телевизор, если меня что-то будет не устраивать. Я заверил, что пока не вижу к тому ни малейшего повода. Он сообщил, что вынужден будет поставить мне неудовлетворительную оценку по поведению за полугодие.
Возвращаясь домой, достал из почтового ящика газету "Известия". Развернул.
Указ Президиума Верховного Совета СССР об амнистии в связи с пятидесятилетием образования СССР от 28 декабря 1972 года предписывал"органам" закрыть дела по преступлениям, совершенным до его публикации.
На этот раз советская власть меня отпустила, едва схватив. Хоть я и не просил.
По комсомольской линии разбирательств не было: сюжет "комсомольцы бьют окна коммунистам" никаким боком в шаблоны идейно-воспитательной работы не укладывался.

Нину Прохоровну по окончании учебного года из школы убрали. Перевели в институт повышения квалификации учителей делиться богатым опытом.
Все мои подельники, городские партизаны, так и оставшиеся неуловимыми мстителями, успешно закончили школу, вузы, профессионально состоялись, живы и здоровы до сих пор. Воспитывают внуков.

Tags: ,

Leave a comment