завершились. Вот моя скромная Ваша честь!
На прошлом судебном заседании я остановился на том, что назвал основных заказчиков данного преступления. А именно Генеральную прокуратуру РФ, Министерство внутренних дел РФ и ФСБ РФ.
Я полностью согласен с государственным обвинителем, заявившей, что мы в этом процессе рассматриваем преступление против правосудия. И таких преступлений в этом деле немало. Это и заведомо ложные доносы, и лжесвидетельство, и незаконное возбуждение уголовного дела, и фальсификация доказательств, и многое другое.

1. Напомню, что из материалов дела известно, что не позднее, чем 13 апреля 2006 года данное дело находилось на контроле Генеральной прокуратуры и Министерства внутренних дел РФ. Этого факта, подтвержденного в т.1 на л.д. 22 подписью следователя Афанасьева никто не оспаривает. Этот факт признает и государственное обвинение, и ответ на мое обращение в Генпрокуратуру, данный прокуратурой Центрального района г. Новосибирска.

2. Невыясненными остались вопросы:
- кто из заказчиков отдавал приказы исполнителям Октябреву и Савону;
- какую из организаций-заказчиков данного дела представлял человек в штатском, руководившей спецоперацией Октябрева и Савона 31 марта 2006 года;
- наконец, когда конкретно дело было поставлено на контроль Генпрокуратуры и Министерства внутренних дел, т.е., когда заказчики этого дела начали подготовку исполнителей к совершению преступления против правосудия?

3. Точно установлено лишь то, что незаконно возбуждал это уголовное дело 14 апреля 2006 года следователь Афанасьев, когда оно уже было на контроле в высших прокурорских и милицейских инстанциях (т.1, л.д. 22). Сам факт контроля обвинение признает, но отказывается сообщить суду, какие инструкции получали из Генеральной прокуратуры РФ и Министерства внутренних дел РФ так называемые потерпевшие и следователи. Ни коим образом не отрицал факт контроля за данным делом со стороны Генпрокуратуры РФ и Министерства внутренних дел РФ ни один из пятерых представителей гособвинения, в том числе, выступая в прениях. Обычно под такой контроль ставятся дела о террористических актах с множеством жертв. Суд такая «мелочь», как контроль со стороны ВЫСШЕГО руководства карательных органов режима за расследованием столь незначительного «преступления», не заинтересовала.

4. Я не сомневаюсь, что «контроль» за фабрикацией этого дела был установлен задолго до проведения спецоперации 31 марта 2006 года. За мной с конца 2005 года велось наружное наблюдение, мои телефонные переговоры прослушивались, переписка перлюстрировалась. У меня и моей матери регулярно проводились обыски. Чекистам и УБОПовцам хорошо были известны обычные направления моего передвижения по г. Новосибирску. Но сама спецоперация проводилась, видимо, впопыхах, без серьезной подготовки. Чекисты торопились сорвать назначенную на 1 апреля пресс-конференцию «День смеха над ФСБ» и срочно направили наперерез моему движению вечером 31 марта 2006 года профессиональных провокаторов из Первого отдельного батальона ДПС ГИБДД Октябрева и Савона.
И с точки зрения формальной логики: зачем стороне обвинения, признавая факт контроля за данным делом со стороны Генеральной прокуратуры и МВД РФ, скрывать документ, имеющий исходящий номер и дату, которым это дело поставлено на высочайший контроль? Это требуется лишь в одном случае – если дата на документе более ранняя, чем 31 марта 2006 года. То есть, если дата выдает заказчиков преступления против правосудия.

5. Суд, к сожалению, отказался приобщить к материалам дела доказательства того, что агенты Октябрев и Савон профессионально занимаются провокациями в интересах карательных органов. Я ходатайствовал о приобщении таких материалов. Мое ходатайство имеется в деле (т.1, л.д.317). Таких «профессионалов», специализирующихся на провокациях в отношении тех, кого существующий режим считает своими врагами, в органах сейчас немало. Достаточно вспомнить сотрудника новосибирского Центра Э, капитана по фамилии Лазарев, главное занятие которого – подбрасывание наркотиков неугодным режиму подполковника Путина лицам. Агенты Октябрев и Савон не столько служат в ГИБДД, сколько пишут доносы и участвуют в провокациях по заказам из прокуратуры и ФСБ.
В сообщении об участии агентов Савона и Октябрева в спецоперации против цыган в г. Искитиме летом прошлого, 2008-го, года отмечалось, что весь ход провокации снимался на видео, чтобы обвинение было убедительным. Кстати, агент Октябрев признал в зале суда факт участия в искитимской провокации. Я не исключаю, что 31 марта 2006 года провокаторы также использовали средства аудио- или видеофиксации событий. Но поскольку провокация против меня провалилась, запись содержала лишь свидетельства нарушений закона и нецензурную брань со стороны провокаторов, то организаторам акции из ФСБ, Генпрокуратуры и МВД пришлось ограничиться голословными, ничем не подтвержденными обвинениями профессиональных провокаторов.

6. Обвинению удалось доказать, что мой автомобиль 31 марта 2006 года был остановлен БЕЗ какого-либо повода с моей стороны. Т.е., незаконно. Агенты Октябрев и Савон путались в показаниях о причинах остановки. Как версия о превышении скорости, так и версия о слишком темной тонировке не выдерживают никакой критики. Если бы, остановив мой автомобиль в связи с каким-либо гипотетическим нарушением ПДД, агенты Октябрев и Савон, исполнили свои служебные обязанности, т.е., составили административный протокол, можно было бы обсуждать их версии. В данном случае, при ОТСУТСТВИИ протокола о нарушении ПДД, суд может признать лишь ФАКТ незаконной остановки транспортного средства и проверки документов ВНЕ стационарного поста или контрольно-пропускного пункта.
В силу молодости и малограмотности можно простить незнание Приказа Министра внутренних дел № 297 (п.п. 6.5.3. и 6.5.4), изданного в апреле 1999 года, ставшим вместо милиционеров профессиональными провокаторами, Октябреву и Савону. Но не государственному обвинению.
То, что мой автомобиль был остановлен незаконно, т.е. вне стационарного поста и без повода с моей стороны, фактически было признано в речи государственного обвинителя.
Гособвинитель так и заявила, что Октябрев остановил мой автомобиль «с целью выполнения стоящих перед ним задач». Как это не парадоксально, но ни о каком соблюдении действующего законодательства представитель прокурора не говорит! Лишь о выполнении поставленных заказчиками из Генпрокуратуры, МВД и ФСБ перед провокаторами задачах.
Кроме того, гособвинение называет показания агентов Октябрева и Савона непротиворечивыми. До того непротиворечивыми, что они за три года так не смогли придумать общий повод для остановки моего автомобиля, на предварительном следствии говоря о тонировке, а на судебном – о превышении скорости.

7. Обвинение упоминает некую операцию то ли «Вихрь-Антитеррор», то ли «Глобус-Антитеррор». Однако, ни одного официального документа, подтверждающего обострение борьбы с международным терроризмом в г. Новосибирске или хотя бы на Каменской магистрали вечером 31 марта 2006 года, суду НЕ представлено. Следователь Афанасьев просил руководство Первого отдельного батальона ГИБДД, ссылаясь на контроль за делом с верщин властной пирамиды, срочно направить ему схему расстановки патрулей. На уже упомянутом л.д. 22. Но не получил. И за последующие два с половиной года предварительного следствия и десять месяцев суда никто из четверых следователей прокуратуры и следственного комитета, никто из пятерых представителей гособвинения представить такой документ суду не смог. Поскольку не было ни схемы расстановки патрулей, ни операции «Глобус-Антитеррор». Была спецоперация карателей против неугодного режиму Мананникова. Я думаю с доказательством отсутствия операции «Глобус-Антитеррор» сторона обвинения справилась блестяще. Также блестяще, как с доказательством отсутствия повода для остановки моего автомобиля в ходе спецоперации 31 марта 2006 года.

8. Кроме того, суд должен обратить внимание на замечательные характеристики, выданные руководством Первого отдельного батальона ДПС ГИБДД Октябреву и Савону (л.д. 30 и л.д. 38) уже после написания ими заведомо ложных доносов на Мананникова.
Если верить версии Октябрева и Савона, что они а) остановили автомобиль Мананникова за нарушение правил дорожного движения и б) действовали в рамках некоей операции «Вихрь-Антитеррор», то они заслуживали, по меньшей мере, дисциплинарных взысканий за халатное отношение к должностным обязанностям. А именно – за несоставление протокола о нарушении ПДД, и за дезертирство с места проведения антитеррористической операции. Ни первый, ни второй проступок агентов Октябрева и Савона их начальством замечен не был. Этот факт подтверждает, что, составляя заведомо ложные доносы и наплевав при этом на закон и должностные инструкции, агенты Октябрев и Савон действовали по приказу начальству в рамках операции по диффамации против критика фашистского режима.

9. Обвинение так и не смогло объяснить, почему при проведении спецоперации против Мананникова уголовно-процессуальный закон для прокуратуры не писан. Обвинение так и не привело ни одного довода в пользу того, что нарушение прокурором Центрального района г. Новосибирска требований ст. 150 УПК РФ, хоть чем-то обоснованно. Например, указанием от контролеров (они же закачики) из Генеральной прокуратуры РФ и Министерства внутренних дел РФ. Вместо объяснения не соответствующих уголовно-процессуальному закону действий, сторона обвинения по совету М.Е. Салтыкова-Щедрина положила закон под зад, дабы он прокуратуре препятствий в карательной деятельности не чинил. Почему вместо того, чтобы закончить дознание за 20 дней, как того требует закон, следователи растягивали бессмысленное следствие на 2 с половиной года? Глуховатое обвинение делает вид, что этого вопроса не слышит.

10. И почему это следствие вместо отдела дознания в районном управлении внутренних дел, как того требует ст. 151 УПК РФ, было поручено прокуратуре? То же по распоряжению контролеров из Генеральной прокуратуры и МВД? Ответа нет. Это остается тайной заказчиков преступления из указанных карательных структур и прокурора Центрального района Кондратьева.

11. Очень забавно в обвинительной речи гражданки из прокуратуры звучал пассаж о том, что Мананников, «с целью избежать проверки документов, пытался скрыться с места остановки его автомобиля». Даже не вдаваясь в ложь агентов Октябрева и Савона о том, что Мананников пытался скрыться, я обращаю внимание суда на особенности представления гособвинения о целях Мананникова. Девушка, кокетливо скрывающая свое лицо от фотоаппарата, конечно, может предположить, что кто-то может также кокетливо заигрывать с инспекторами ДПС, скрывая от них свои документы. Но для представителя гособвинения такие легковесные заявления о моих целях могут служить лишь свидетельством профессиональной непригодности.

12. Полагаю я не очень грубо напомнил о том, что треть выступления в прениях представителя гособвинения была посвящена дискуссии с судом о том, имел ли право присутствовавший в суде журналист направлять объектив в её сторону. К сожалению, на такой «девичье-кокетливой» логике построено всё обвинение.

13. Привлеченный в качестве лжесвидетеля актер погорелого театра, представивший паспорт на имя Полещука, не смог даже показать на карте место, где проводилась спецоперация против Мананникова. Непосильная актеру карта приобщена к материалам дела. Роль свою он выучил настолько плохо, что его показания по ВСЕМ (подчеркиваю – по всем) деталям противоречат показаниям агентов Октябрева и Савона. Агенты Октябрев и Савон говорят, и свидетель Кутенев подтверждает, что человек в штатском стоял на улице. Плохо выучивший роль алкоголик с паспортом на имя Полещука утверждает, что он сидел в закрытом автомобиле, с ним вместе сидел Октябрев, но он слышал лишь то, что приказано – многоэтажный мат Мананникова.
И этот похмельный бред гособвинение называет непротиворечивыми и последовательными показаниями?
Этот человек не имеет постоянного места жительства в г. Новосибирске. Сведения о его регистрации противоречат показаниям хозяйки дома (т.1, л.д.58-60). В качестве своего места работы он назвал единственный, видимо, хорошо знакомый ему адрес – адрес медицинского вытрезвителя Центрального района г. Новосибирска. Свидетель Кутенев показал суду, что преступными действиями Октябрева и Савона руководил не Полещук, а другое лицо в штатском.

14. Вымыслы участников спецоперации Октябрева и Савона полностью опровергаются показаниями единственного свидетеля этой спецоперации Алексея Кутенева. Его судьба не заинтересовала суд. Действительно, какое значение имеет судьба одного курсанта, отучившегося пять лет и отчисленного за отказ от дачи заведомо ложных показаний, когда в буфете ждут булочки? Разумеется, никакого. Что есть судьба одного человека, если чекистами проводится спецоперации по диффамации против Мананникова под контролем Генеральной прокуратуры и Министерства внутренних дел. Справедливость - не та цель, которой служит юстиция фашистского режима. Чекисты Плюхин и Непомнящих, склонявшие свидетеля Кутенева к даче заведомо ложных показаний, могут смело продолжать свою преступную деятельность. Их к ответственности никто в этой стране не привлечет.
Это в демократических государствах суд стоит на защите интересов граждан от произвола чиновников, в том числе произвола спецслужб. В фашистской России суд отстаивает интересы спецслужб, защищает их право на произвол. Или, как в нашем случае, не замечает произвола офицеров ФСБ.
Используя терминологию гособвинения, можно сказать, что свидетель Кутенев последовательно и непротиворечиво доказал невиновность Мананникова и разоблачил подлую провокаторскую деятельность агентов Октябрева и Савона и их руководителя в штатском.

15. Единственный, не скованный приказами и распоряжениями, спущенными из Генеральной прокуратуры и МВД РФ, и не подчинившийся Особому отдела ФСБ, свидетель Кутенев показал, что ничего из того, что сочинили агенты Октябрев и Савон под руководством человека в штатском, в действительности не было. Была лишь незаконная остановка транспортного средства, хамское поведение, привычный мат сотрудников милиции, незаконная проверка документов водителя и свидетеля Кутенева, выписка сведений из документов человеком в штатском, руководившим спецоперацией.

16. Сторона обвинения также блестяще доказала, что она заинтересована не в объективном рассмотрении данного дела, а в его успешной фабрикации. Прокуратура Центрального района г. Новосибирска сделала всё от неё зависящее, чтобы единственный свидетель спецоперации карательных органов 31 марта 2006 года Алексей Кутенев так и не дал показаний в зале суда. Сторона обвинения цинично проигнорировала многочисленные поручения суда о вызове свидетеля обвинения Кутенева. Никаких объяснений, почему прокуратура Центрального района не может найти адрес УФМС по Ярославской области, от гособвинения суд не дождался. Помощники прокурора Центрального района отчитываются не перед судом, а перед заказчиками этого дела из Москвы. В своей обвинительной речи представитель гособвинения привычно лживо заявила, что свидетель Кутенев подтвердил заведомо ложные доносы Октябрева и Савона. Видимо, поговорка «хоть плюй в глаза, всё божья роса» сочинялась специально для характеристики прокуратуры Центрального района г. Новосибирска. Тут я должен все-таки заступиться за честного человека Алексея Кутенева. Госпожа прокурор назвала его имя в общем списке с Октябревым и Савоном. По-русски это называется «смешать с дерьмом». Им мало того, что они отчислили молодого человека из учебного заведения за месяц до выпуска за отказ стать стукачом, они и тут пытаются впихнуть его честное имя в один ряд с именами подлецов.

17. Сторона обвинения блестяще продемонстрировала виртуозное владение ненормативной лексикой. И агент Октябрев, и помощник прокурора Бабушкин 13 ноября 2008 года многоэтажно покрыли и мировой суд, и всех в нем присутствующих. Полет их матерной фантазии не остался незамеченным. Возмущенные хулиганскими действиями Октябрева и Бабушкина гражданки Бочкова, Смоленская и Хренкова попросили призвать разбушевавшихся матерщинников к порядку (т.1, л.д. 292).
Если характеризовать эту ситуацию шаблонными фразами гособвинительницы, не вполне знакомой с материалами дела, то она будет описываться так. 13 ноября 2008 года, реализуя свой преступный умысел на публичное оскорбление суда и присутствующих в судебном заседании лиц, с целью оскорбления суда в неприличной и циничной форме, агент Октябрев и помощник прокурора Бабушкин, действуя с прямым умыслом, осознавая преступный характер своих действий, публичный и неприличный характер своих высказываний, а также факт принадлежности суда к власти, в присутствии многочисленных свидетелей оскорбили суд и присутствующих в нем лиц. Но суд привычного прокурорского и милицейского мата не заметил. Поскольку не было приказа из Генпрокуратуры, МВД и ФСБ фабриковать дело против настоящих публичных сквернословов. Фашистское начальство заказало Мананникова.

18. Свидетели защиты Кадачигов (т.1, л.д. 347-34) и Батенев (т.1, л.д. 304-306) убедительно показали, что за долгие годы знакомства с народным депутатом РСФСР от всего города Новосибирска и депутатом Совета Федерации ФС РФ Мананниковым А.П.не слышали от него бранных слов. К этим показаниям готовы были присоединиться также не связанные служебной дисциплиной с Генпрокуратурой и МВД РФ свидетели защиты Беспаликов А.А., председатель Новосибирского областного совета, Толоконский В.А., губернатор Новосибирской области, Горбачев М.С., президент Советского Союза, Харитонов Н.М., депутат Государственной Думы. Суд счел показания Б.Г. Кадачигова и И.С. Батенева достаточными для характеристики личности преследуемого режимом Мананникова, а повторение тех же характеристик широко известными общественными деятелями – избыточным. И. пожалуй, правильно, поскольку всем и в Новосибирске, и в Москве хорошо известно, что в отличие от сотрудников милиции и прокуратуры, Мананников матом не только не ругается, но даже им не разговаривает. Обратное могут утверждать лишь те, кто за заведомую ложь получает от заказчиков из карательных органов приличную зарплату.

19. Кроме того, свидетели Батенев и Кадачигов подтвердили в суде, что Мананников никогда и ни от кого не скрывался, что троекратное приостановление предварительного следствия и объявление Мананникова в розыск были необоснованными и незаконными, использовались как репрессия в отношении неугодного фашистскому режиму человека, как новая изощренная форма сибирской ссылки для меня и как садистская пытка для моей престарелой и больной матери.

20. Хочу обратить внимание суда на то, что всё так называемое «предварительное следствие» фактически завершилось в августе 2006 года допросом спившегося наемного актера с паспортом на имя Полещука. С августа 2006 года не было произведено ни одной очной ставки, ни одного допроса, ни одной экспертизы. После августа 2006 года вся деятельность следователей сводилась к незаконному приостановлению предварительного следствия и объявлению меня в розыск. Следователи Терентьев и Смирнов объявляли меня в розыск, не отправив мне ни одной повестки. Следователь Лучшев держал меня в розыске, встречаясь со мной еженедельно, о чем ярко свидетельствуют выписанные им повестки (л.д. 6-8). Мои регулярные явки за этими повестками и циничный ответ заместителя начальника следственного управления Ворожевича от 28.11.2007, что так и положено по российским законам, свидетельствуют о наглости уверенных в своей безнаказанности и прикрытых заказом из Генпрокураторы следователей. Фактически, спецоперация, начатая подлецами Октябревым и Савоном во главе с человеком в штатском под контролем Генпрокуратуры и МВД РФ 31 марта 2006 года, была превращена их подельниками из прокуратуры Центрального района и следственного управления в многолетнюю сибирскую ссылку.

21. Вот далеко неполный перечень документов, приобщенных к материалам дела и доказывающих необоснованность, незаконность и злонамеренность приостановления уголовного дела и объявления меня в розыск:
- ответ прокурора Кемеровской области Халезина от 25 сентября 2006 года (т.2, л.д 16-17).;
- публикация на Интернет-сайте партии «Яблоко» об обыске в московской квартире моей матери и моем задержании 20 ноября 2006 года (т.2, л.д. 14);
- сообщение агентства «Регнум» о моем задержании и обыске в московской квартире моей матери 20 ноября 2006 года(т.1, л.д. 315);
- фотография с пикета 20 декабря 2006 года в Первомайском районе в Центральном районе г. Новосибирска, где Мананников держит плакат «Гексоген+полоний=суверенная демократия» (т.1, л.д 213);
- ответ начальника отдела прокуратуры Кемеровской области Евтушенко от 11 января 2007 года (т.2, л.д. 19-20);
- копии повесток, выданных следователем Лучшевым в руки Мананникову в октябре-ноябре 2007 года (т.2 л.д. 6-8), когда Мананников находился в розыске, объявленном тем же следователем Лучшевым;
- фотография Мананникова, содержащегося в клетке в РУВД по Центральному району г. Новосибирска 27 октября 2007 года (т.1, л.д. 326), когда все карательные органы Российской Федерации не могли его найти;
- постановления мирового суда Центрального района г. Новосибирска от 27 октября 2007 года (т.1, л.д. 322) и от 17 декабря 2007 года;
- ответ прокурора Центрального района Кондратьева от 16 ноября 2007 года (т.2, л.д. 61);
- решение Центрального районного суда от 28 ноября 2007 года (т.2, л.д. 53);
- фото с пикета 30 ноября 2007 года на пл. Ленина, за проведение которого Мананников был задержан сотрудниками РУВД по Центральному району г. Новосибирска и оштрафован постановлением мирового суда Центрального района г. Новосибирска (т.1, л.д. 328);
- постановление судьи Железнодорожного районного суда Пудовкиной от 3 декабря 2007 года и определение Судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 16 января 2007 года (т.2, л.д. 22-23);
- ответы начальника РУВД по Центральному району г. Новосибирска от 26 декабря 2007 года;
- ответ и.о. прокурора г. Новосибирска Павлова от 21 января 2008 года (т.2, л.д. 63);
- постановление об отказе в возбуждение уголовного дела от 10 февраля 2008 года;
- ответ военного прокурора отдела надзора военной прокуратуры СибВО от 13 февраля 2008 года (т.2, л.д. 67);
- ответ заместителя военного прокурора Дитца от 22 февраля 2008 года (т.2, л.д. 65);
- ответ прокурора Заельцовского района от 18 марта 2008 года;
- фото с пикета у обладминистрации 28 февраля 2008 года, Мананников в знак протеста против многолетнего незаконного розыска держит плакат «Неуловимый Джо» (т.1, л.д. 330);
- ответ заместителя прокурора Центрального района Черняевой от 25 марта 2008 года (т.1, л.д. 332).


22. Надеюсь, суд сможет дать оценку и факту неустанного розыска моего автомобиля с сентября 2006 по февраль 2008 года, который проводился для того, чтобы жизнь политссыльному медом не казалась. Чтобы он на каждом посту ГИБДД, будучи остановленном на пару-тройку часов, вспоминал о том, что он в чем-то провинился перед Национальным Фюрером и его тайной политической полицией. Постановление ФСОЮ Центрального района г. Новосибирска от 6 декабря 2008 года, т.1, л.д. 290, прямо возлагает такую обязанность на суд, рассматривающий дело по существу, т.е. на мировой суд Центрального района.

23. Представительница гособвинения 2 июня пообещала суду, что в прениях разъяснит, как нужно трактовать факт фальсификации протокола об якобы ознакомлении меня с материалами дела следователем Кобец, в котором следователь Кобец и её защитник Шлыков лживо написали, что Мананников ознакомился с материалами дела и подделали дату этого «ознакомления». Никаких объяснений по этому поводу от гособвинителя в её выступлении в прениях суд так и не дождался. То ли склероз далеко зашел, то ли инструкции из генпрокуратуры ещё не подвезли. Полагаю, суд должен дать оценку столь грубому и очевидному нарушению моего права на защиту как изготовление подложного протокола.

24. Полагаю, что у суда есть все необходимые основания для того, чтобы:

а) вынести оправдательный приговор;

б) вынести частное определение в адрес прокуратуры Центрального района, указав на её бездействие в отношении авторов заведомо ложных доносов и сквернословов Октябрева и Савона, превысивших свои должностные полномочия 31 марта 2006 года;

в) признать незаконным и необоснованным приостановление предварительного следствия и объявление меня в розыск следователями Терентьевым, Лучшевым и Смирновым;

г) признать незаконным нахождение моего автомобиля в розыске с сентября 2006 по февраль 2008 года;

д) признать незаконными действия следователя Кобец, грубо нарушившей мое право на защиту и фальсифицировавшей протокол об ознакомлении меня с материалами дела;

е) дать оценку преступной практике многолетнего содержания оппонента существующего режима в розыске и под подпиской о невыезде, т.е. в фактической сибирской ссылке;

ж) обязать Министерство финансов РФ компенсировать ущерб, нанесенный многолетним попранием моего права на свободу передвижения, права на труд и выбор рода занятий, избирательного права в размере 5 (пяти) миллионов рублей;

з) вынести частное определение в адрес сотрудников Особого отдела ФСБ при Новосибирском высшем военно-командном училище (НВВКУ), оказывавших давление на свидетеля Кутенева, безуспешно склоняя его к лжесвидетельству, и отчисливших его из училища за отказ стать осведомителем тайной политической полиции;

и) возложить судебные издержки и расходы на адвоката на сторону обвинения.



Алексей Мананников

Tags: суд